Книга Костёр для истинной, страница 2 – Амалия Лонг

Я не вскрикнула. Не отшатнулась. Стояла и смотрела на них.

— Она даже не кричит! — разнеслось над площадью. — Не чувствует боли! Точно ведьма!

— ВЕДЬМА! — взревела толпа.

Меня потащили дальше — сквозь этот рев, сквозь камни, сквозь плевки. Я шла с высоко поднятой головой, потому что знала: это единственное, что я могу сделать. Не дать им сломать себя.

Толпа расступилась перед помостом. Я увидела костер.

Поленья лежали ровными рядами. Солома уложена аккуратно, словно для праздничного огня. Кто-то даже украсил её сухими цветами. Моя казнь была здесь маленьким представлением.

Я смотрела на этот костер и улыбалась.

— На колени, ведьма, — приказал палач.

Я осталась стоять. Смотрела на него сверху вниз — и он отвел глаза. Он боялся меня. Все они боялись, даже когда я стояла перед ними в грязном рваном платье, босая, безоружная, со связанными руками.

Они знали, что я сильнее. И ненавидели за это.

— На колени, ведьма! — заорал Элдар из толпы.

Я медленно повернула голову. Мой бывший друг. Тот, кто три месяца назад пришел под мое окно и клялся в вечной любви. Тот, кому я ответила «нет». Он стоял в первом ряду, с горящими от злобы глазами, сжимая в руке камень.

— Ты не достоин даже моего взгляда, — бросила я.

Он побледнел, затем пошел красными пятнами. Хотел швырнуть камень, но его остановили.

— Оставьте, — сказал палач. — Она все равно умрет. Пусть умрет с достоинством.

Палач оказался мудрее их всех.

Но мудрость не помешала ему исполнить приказ до конца. Он шагнул ко мне, и я не успела отшатнуться — тяжелый сапог врезался мне в колени сзади. Удар был грубым, профессиональным, рассчитанным на то, чтобы сломать упрямство, а не кости. Ноги подкосились, словно их выбили из-под меня, и я рухнула на солому, больно ударившись коленями о доски помоста. Солома впилась в кожу, но я даже не охнула. Только сжала зубы и снова выпрямила спину — теперь уже стоя на коленях, но с тем же вызывающим взглядом, обращенным в толпу.

Палач на мгновение задержал на мне взгляд — в нем мелькнуло что-то похожее на уважение. Но он ничего не сказал. Лишь взял веревки.

Меня привязали к столбу. Веревка впилась в запястья, плечи, талию. Я стояла на коленях, спиной к дереву, лицом к этой обезумевшей массе. Я видела их всех — злые лица, жадные глаза, сжатые кулаки.

— Она не плачет! — крикнула какая-то женщина. — Почему она не плачет?!

— Она не человек! — завопил мужчина рядом. — Она — дьявол!

— СЖЕЧЬ!! БЫСТРЕЕ!!!

Я смотрела на них, и внутри поднималась ярость. Не та, тихая и слабая. Настоящая. Та, что сжигает изнутри.

— Посмотрите на себя! — крикнула я в толпу.

Голос прозвучал негромко, но площадь затихла. Они не ждали, что я заговорю.

— Вы стоите здесь и ликуете при виде моей смерти, — сказала я. — Вы, никогда не знавшие любви. Вы, не способные на настоящие чувства. Вы, продавшие свои души.

— ВЕДЬМА! — закричали в ответ.

— Я — ведьма? — я рассмеялась. — Я — та, кто любила. Та, кто верила. Та, кто отдала свое сердце и получила нож в спину. Вы — вот кто настоящие чудовища. Вы убиваете детей, предаете друзей, меняете души на гроши. И вы смеете называть меня исчадием ада?

Толпа взревела. Люди топали, кричали, требовали, чтобы я замолчала. Но я не могла остановиться. Не сейчас.

— Она колдует! — заорал кто-то. — Сглазила меня!