Книга Как укусить вампира, страница 120 – Лена Тулинова

— Мама не могла изменить своему мужу, хоть она и не любила его, — сказала Лариса Стефановна, сидя возле Карабашева и нервно перебирая пальцами кружево на носовом платке. — На Аделаиду Анатольевну я еще пожалуюсь в суд за клевету.

— Простите, что принесли такие вести, — невозмутимо сказал Карабашев. — Только позвольте поинтересоваться: вы какой магии обучались и где своё отслужили?

— У меня как такового дара нет, могу разве что зажечь свет или найти потерянную вещь, — растерялась Лариса. — Училась я посредственно, а служить мне не пришлось. Видите ли, я почти ребёнком вышла по настоянию отца замуж, родила дочь, а потом числилась в запасе. Вот и весь мой магический послужной список! Учителя не прочили мне блестящей карьеры, но…

— Но? — спросил Пьер.

— Если бы мне было дано, если бы позволили развиваться и расти моему дару, я бы служила в розыске или инквизиции.

— Мам, — сказала Дина обиженно. — И ты всё это время молчала? И была против, чтобы я пошла на службу? Я столько времени мыкалась без вашего с отцом благословения, а вы…

— Дедушка предрёк, что служба испортит тебя, сломает тебе судьбу и жизнь, — сказала Лариса. — Как он всегда говорил — звёзды не лгут.

— Звёзды не лгут, а Стелла солгала, — сказала Дина.

Она, похоже, перехотела спать, взбодрилась. И вот вспомнила слова деда.

— Вы знаете, что магический дар в большинстве случаев наследуется? Стефан Анато… Алексеевич унаследовал дар алхимика от Арсенина. А Дина Владимировна — ваш, Лариса Стефановна, — сказал Пьер. — Сейчас мы узнаем всё точно. Но я уже предвижу, что именно мы узнаем.

Стефан Алексеевич Найдёнов-Лещинский лежал без памяти, и было видно, что он медленно уходит. Дина отвернулась, увидев его раны.

— Я не должна была стрелять в родного деда, — сказала она, пряча лицо на груди Пьера.

Он обнял хрупкие плечи девушки и посмотрел в лицо Ларисе Стефановне — даже ещё сам не зная, чего у неё ища. Подсказки для себя? Поддержки для Дины?

— Тебе пришлось нелегко, — сказала Лариса дочери. — Уверена, ты сделала единственно верный выбор.

— Я сделала, — горько ответила Дина.

— Дайте-ка я взгляну, — сказал Пьер, подходя ближе к койке.

— Не вздумай исцелять этого подлеца, — тут же возмутился Карабашев, даже не думая извиняться за ругательное слово перед женщинами. — Просто возьми у него толику крови и отведай её на вкус.

— Я не могу, — отрывисто сказал Безруков, замирая над телом старика со шприцем в руке. — Не могу нанести ему ни малейшего вреда — даже иглой проткнуть не могу.

— А мне? — сунулась к нему Дина, закатывая рукав блузки выше локтя.

Только тут Пьер понял разницу: ей он не мог нанести вред по совсем другой причине. Ему не хотелось. Лариса Стефановна смотрела спокойно и с интересом.

— Для чистоты эксперимента предлагаю всё же сцедить три пробирки крови, — сказала она. — Хотя, как по мне, и так всё ясно.

Карабашев отобрал у Пьера шприц. Доктор Григорий Домнин, уже знакомый Пьеру, принёс чистые иглы, пробирки. В них набрали немного крови, и Безруков прошёл новое испытание. Он терпеть не мог пить кровь прилюдно, считая этот процесс чем-то слишком сокровенным, не публичным.

Но если уж бороться — то до конца. И капля крови Стефана первой попала на язык. Затем он сравнил её с кровью Ларисы. Это был совершенно другой вкус. Абсолютно другая жизнь. Звёзды не лгут — так и кровь не лжёт.