Книга Как укусить вампира, страница 125 – Лена Тулинова

Тем более, что некоторые тревожащие его признаки вампиризма действительно остались при нём. К примеру, иногда очень хотелось не просто отведать вина, а поймать возле винного погребка какого-нибудь ценителя дорогих напитков и отведать его крови. Порой ночи проходили без сна. А ещё осталась у Пьера его редкая способность исцелять болезни и раны, так что он, помимо инквизиторской службы, наведывался в госпиталь к своему приятелю доктору Григорию Домнину.

— Что же всё-таки произошло? — спрашивал пытливый доктор. — Что исцелило вас от вампиризма?

— Судя по записям Стефана и письму Арсенина — просто смерть тех, чьей кровью я был отравлен при обращении, — отвечал Пьер, которого тоже волновал этот вопрос. Он уже обсуждал это с Мором Адриановичем и Диной. — Он умер, и с ним должен был умереть я. Если б остался вампиром…

— Но разве своей волей можно было решить это? — удивлялся Домнин. — Если бы это было так просто, сколько заражённых людей не превратились бы в кровососов!

— Всё непросто, — пожимал плечами Пьер. — Противоядие крылось в крови женщин, Ларисы Стефановны и её дочери Дины. Я отведал чуть-чуть сначала одной, потом другой, и человеческое начало во мне воспряло, возобладав над вампирским.

— Иными словами — кровь может быть и ядом, и противоядием?

— Всё может быть и тем, и другим, я полагаю, — ответил Безруков. — В некоторых случая и кровь. Полагаю, этот вопрос предстоит изучать и магам-целителям, и учёным ещё много, много лет.

— А как же любовь? Вдруг это любовь исцелила вас?

— Вот на это в научных исследованиях я бы ставить не стал. Конечно, действия Дины были продиктованы чувствами, но сработали-то в итоге не они. Меня спасла Дина Владимировна — это правда. Но не любовь, а её порывистая натура, которая сначала действует, а потом рассуждает. Теперь она — следователь в магическом приказе, и ей приходится непросто, потому что там надо сначала думать, а потом уже всё остальное, в том числе и стрелять. Но она учится.

— А как же вы? Вы останетесь инквизитором? Не хотите учиться на доктора? — спросил Григорий. — Представьте, сколько пользы вы могли бы принести.

— Я стараюсь по мере своих сил, но быть только врачом не смогу, — чуть улыбнулся Пьер. — Вот сейчас я помогаю правосудию установить степень вины одного видного мага, и мне нравится то, что я делаю. Ищу улики против него или оправдания, опрашиваю свидетелей, и…

— Вам всё ещё нельзя солгать? — прищурившись, спросил Домнин.

— Вообще-то можно, но я всегда начинаю допрос именно с того, что нельзя. Это действует на людей… довольно бодряще. Вы себе не представляете, как на людей влияет страшная вампирская гримаса, особенно если создать иллюзию красных глаз и белоснежных зубов! И прошипеть «вы же не ссстанете лгать инквиссситору?»

— Всё шутите, Пётр Николаевич? — усмехнулся доктор.

— Говоря, смех продлевает жизнь, даже если в целом всё невесело.

— А вам невесело? — уточнил Домнин.

— Когда как, — уклончиво ответил Пьер. — Когда как.

Так что в Лучезарске целое лето и начало осени было спокойным, как никогда, и лишь после осеннего равноденствия стали появляться тревожные признаки того, что гидре заговора отсекли не все головы.

Стали появляться химеры, вурдалаки, восставшие покойники — по одному, по два.

По слухам, в Аврории вампиров и оборотней развелось столько, что вспомнили то самое выражение: «инвазивный вид нечисти».

По другим слухам, готовилось возрождение Ловчего приказа. Вот-вот должны были понадобиться новые охотники, равно как и те, кому надо их будет обучать.

Так что не всё спокойно было в Российской Империи к окончанию 1890 года. Но государь переродился, и это внушало надежды. Магический мир вновь подпитывал имперский трон своей энергией и своей неустанной службе. И только иногда Пьер и Дина вспоминали о пророчестве Стефана.

О новой заре, золотом флаге и Светлом Союзе.

— Этого не может быть никогда, — говорила Дина.

— Молодые маги нынче склонны к бесчинствам. И кто-то снова собирает нежить, кто-то снова творит химер, — говорил Пьер.

— Поглядим, кто из нас прав.

В сентябре 1890 года отпраздновали очередное перерождение государя, в начале ноября — его венчание с дустландской принцессой, белокурой Евой Алиссандрой Готтештадтской. Раньше все газеты и журналы непременно напечатали бы пространные астрологические прогнозы на новый виток правления Романа Девятого из династии Антоновых и предрекли бы, что уж на этот-то раз родовое проклятие скорее всего будет снято. Ева родит императору детей, перерождаться уже не будет нужды, и так далее.

Но Пьер и Дина имели все основания не верить звёздам.

Нет, звёзды не лгали.

Но иногда ошибались.