Книга Как укусить вампира, страница 86 – Лена Тулинова

Карповский встал и, тяжело дыша, попытался пройти мимо Пьера к русалке.

— Не мешай, — сказал он сонным голосом.

— Ты слышал? — спросила та. — Отойди, видишь, он сам просит.

Безруков схватил Сержа за руку и сам чуть не отшатнулся. Видимо, падая, Карповский как-то поранился, от него пока слабо, но отчётливо пахнуло кровью.

— Ищи себе другой ужин, — сказал он русалке, с трудом удерживая Сержа от прыжка в холодные объятия полуголой прелестницы. — Иди, пока цела! Ну? Разорву тебя в клочья, и местные охотники мне не указ. Я сбежал от них.

Она демонически захохотала, пригрозила по-фински — что-то про утопление. Затем оскалилась — зубы у русалки и впрямь были как у щуки, мелкие, острые, загнутые внутрь. И убралась, наконец, в мутную, вечно холодную воду реки Руны.

Серж вдруг обмяк в руках Пьера.

— Не знал, что тебя, гипнотизёра, самого так можно загипнотизировать, — проворчал тот, усаживая недруга на парапет набережной.

Серж едва не повалился в реку, а туда ему точно не надо было. Пришлось подхватить и осторожно уложить на спину. Карповский был без сознания. Пьер угрюмо смотрел в его лицо и думал, что ничто не может помешать ему убить этого человека. Вышвырнуть русалкам — даже тела никто вовек не сыщет. Обещал не кусать? Да можно и не кусая бросить…

Но Карповский знал, что говорил. Для Пьера слово «честь» никогда не было пустым звуком. Наощупь найдя рану на голове, под густыми волнистыми волосами, Безруков исцелил недруга, помог ему сесть и заглянул в бессмысленно распахнутые глаза.

— Доведу тебя до более людного места, а дальше живи как знаешь, — буркнул Пьер.

— Вы так милосердны, господин Безруков, — осклабился Серж.

Значит, пришёл в себя.

— Засим позвольте откланяться, — холодно сказал Пьер, оставляя Карповского посреди тротуара возле доходного дома мадам Торобанько.

Серж посещал тут какую-то женщину. Мог сейчас и не ловить извозчика, а пойти к ней.

Но в последний раз Пьер увидел его, обернувшись, именно возле этого дома. После он ничего о судьбе Сержа Карповского не слышал — больше чем за полсотни лет ни разу.

Уйдя прочь, Пьер отправился в ловчий приказ, повинился перед охотниками, попросил написать Натану Ростиславовичу. И отбыл в закрытом дормезе в Лучезарск. Ехали в основном ночами, днём Цыбашев прятал Пьера на постоялых дворах и снова, как раньше, поил своей кровью.

Родители Арсенина Пьера, конечно же, не приняли, даже не ответили на его письмо. Но и без того было понятно: они не помогут, даже если захотят. Род их прервался, и никто не мог помочь. Именно тогда Безруков не без помощи Цыбашева (который, кстати, страшно разозлился из-за самовольства и побега своего подопечного) разузнал и о Зиночке. О том, что она после казни Арсенина выскочила замуж за какого-то иностранца, отбыла в Веспуччию и больше с родителями не общалась.

И тогда же узнал о маленьком Стефане. Но следить за судьбой родителей Зины Лещинской и усыновлённым ими мальчиком Пьеру было совершенно незачем.

Теперь же, в 1890 году, интерес к Стефану у него появился.

Стефан… Анатольевич? Или всё-таки Алексеевич? Нет, нет, что-то не до конца сходится: ему ведь всего шестьдесят, а Дине двадцать три… Или он так рано обзавёлся семьёй, а его дочь и того раньше? Но всё равно, если ему шестьдесят, то, выходит, Зиночка успела… Успела стать любовницей Арсенина ещё до того, как Пьер сделал официальное предложение? И в тот злополучный день была уже беременна? «Вот это очень внезапно, — думал ошеломлённый Безруков шестьдесят лет спустя после того, как узнал, что он „большой дурак“. — Это всё меняет! Это…» В голове с трудом укладывались мысли — всё больше падали, как доски на паровой лесопилке, в не слишком аккуратные штабеля. Безруков бывал на лесопилке, ему не понравилось.