Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 112 – Алекса Вулф

Слетела с кровати, чуть не запутавшись в одеяле. Выглянула в окно и выдохнула, — солнца диск ещё не показался из-за линии горизонта. Но стоило спешить — дневное светило не будет ждать, пока я с делами разберусь.

Быстро собравшись, заплела волосы в тугую косу, плотно повязала талию пояском и вышла в коридор. Замок спал. Было слышно, как вдалеке робко пели первые птицы, славя новый день.

Словно вор, кралась я по тёмным лестницам, стараясь не разбудить хозяина замка. А то как встанет, как заспешит завтракать, пусть лучше до обеда отсыпается.

Утро встретило меня приятной свежестью. Жар летнего зноя будет позже, а пока всё вокруг дышало лёгкой сладостью покрытых росой роз, напитавшейся влагой травой и хвоей, что обильно росла вокруг замка. Без труда я нашла тропинку, ведущую к дубу, но не могла отделаться от ощущения, будто за мной кто-то подглядывал. Уже и головой крутила, как сова, и прислушивалась, но ни шелеста шагов, ни мелькающей тени среди листьев не заметила.

— Мяун? — тихо прошептала я, но тут же покачала головой. Этот кот любитель поспать до позднего завтрака, он ни за что не встал бы до петухов.

Ваня бы таиться не стал, да и Кощею подобное незачем.

Оставалась одна гостья замка. Марья.

Я невольно передёрнула плечами, вспоминая пронзающий взгляд её очей. По спине побежали холодные мурашки.

Стряхнув с себя оцепенение, я подошла к каменному сундуку и коснулась его ладонью. И тут же отдёрнула её прочь, для верности спрятав среди ткани юбки.

Сундук… он будто живой был! Когда мои пальцы коснулись камня, тот ответил волной тепла. А ещё, наверное, почудилось, но я словно ощутила приглушённый толстыми стенками мерный стук сердца. Не моего. Кощеева сердца.

— Убить его вздумала? — раздалось ледяное за моей спиной. И даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кому не спалось в столь ранний час.

Марья Моревна.

Медленно повернувшись, я осознала сразу две вещи. Во-первых, Марье был известен секрет Кощеева сундука. А во-вторых, она знала, кто я. И это пугало даже страшнее, чем открытие тайны Бурислава.

— Молчишь? Иль не можешь придумать очередной лживый ответ?

Я хмыкнула. Постепенно самообладание возвращалось ко мне. Мысленно спросила жар-птицу, можем ли мы защититься в случае открытого нападения, на что птаха ответила утвердительно. Это вселило в меня уверенность, и я смогла стойко выдержать взгляд колдовки.

— Оправдываются лишь те, кто чуют за собой вину. Мои помыслы чисты, мне нет нужды что-либо доказывать тебе, Марья.

— Ишь какая умная, — фыркнула царевна. — Видать, этим и задурманила головы мо́лодцам. Но супротив меня ты что мошка бескрылая. На одну ладошку положу, другой прихлопну.

— Странно, — протянула я, расправляя плечи. — Сказывали, что Марья Моревна умна да смекалиста. А я вижу перед собой глупую, ослепшую от ревности деревенскую бабу.

Марья оскалилась. В глазах царевны заклубилась тьма. Жутко! В этот момент ученица стала походить на своего учителя: когда Кощей злился, в его глазах вспыхивала такая же тьма.

— Выскочка, — спокойно произнесла Марья, и голос её слишком резонировал с внешним видом. Косы, будто змеи, колыхались на ветру, чётные дуги бровей сведены к переносице, красивые губы исказила животная гримаса. — Ну ничего, и не таким крылья обламывали.