Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 20 – Алекса Вулф

Пока я размышляла, белогривый с упрямством осла под яростное пыхтение хозяина и Марьянки спел ещё несколько куплетов.

— И как же мне не плакать,

И как мне не тужить?

Знать, судьба такая мне —

С молодцем не жить!

— торжественно закончил Белояр, и я поняла, кому адресовалась песня. Да и некоторое сходство имён могло натолкнуть на правильную мысль. Я не знала наверняка, но интуитивно чувствовала, — не любил Белояр Марьянку. По крайней мере, не видел её в роли зазнобушки своего всадника.

И песню эту он выбрал именно неслучайно. Недвусмысленно намекая, что в этом озере рыбку Марьяна не поймает.

— Я предупреждал, — хмуро сказал Иван и, резко развернувшись, схватил Белояра за морду. Сжал челюсти коня руками, и вдруг я увидела… Нет, быть того не может! Наверное, солнце напекло голову… Ну не могло же на самом деле такого быть, чтобы русский богатырь колдовал? А иначе, чем колдовство, обозвать происходящее у меня язык не поворачивался. Искрящиеся золотистые нити обмотали нос и подбородок коня, лишив того возможности открывать рот. И петь. И говорить.

По изумлённому и негодующему взгляду Белояра я поняла, что подобная выходка Ивану не была свойственна. Неужели из-за Марьянки так разозлился?

— Иванушка, не стоило с ним так сурово, — мягко пожурила Ивана Марьяна, а я непроизвольно передёрнула плечами. От приторного сахара в речах названой сестрицы Ивана вполне мог развиться диабет. — Всё ж товарищ верный твой, пусть и неразумный…

Белояр взвился и протестующе встал на дыбы. И если честно, я его понимала. Это он-то неразумный? Конь, который говорит и, простите меня, даже поёт⁈

Иван не ответил. Легко потянув за поводья, усмирил взбунтовавшегося жеребца. Покачал головой.

— Позже освобожу. А ты подумай над своим поведением. Богатырский конь слушать хозяина должен, выручать из беды, а не притягивать новое лихо.

Белояр присмирел. Видимо, оба перегнули палку. И Иван, и сам конь. Хотя, признаюсь, я была на стороне белогривого. Ну ничего не могла поделать с неприязнью к Марьянке. Особенно после её ночных и дневных угроз.

— Ванюш, позволь на ручку твою крепкую опереться, устала я… — прижалась к Ивану Марьянка, воспользовавшись нашей остановкой. Белояр картинно закатил глаза. Неужели у меня научился?

— Дык, ежели устала, давай Белояр повезёт, — начал было Иван, но Марьяна пуще прежнего вцепилась в рукав его рубахи.

— Нет-нет, боязно мне. Он же… только что… вон как вскинулся. Да и недалече тут, своим ходом дойдём.

Иван вздохнул тяжко, бросил на меня взгляд через плечо и кивнул. Вот только я не поняла, что хотел сказать он глазами своими ясными. Дабы не смотреть на повисшую на Иване Марьянку, я подошла к Белояру поближе и осторожно положила руку ему на шею.

— Я тебя не боюсь, — прошептала я коню и улыбнулась. — И вовсе не неразумный ты. Я таких умных коней отродясь не видывала!

И ведь не соврала ни на грамм. Не видела.

Говорящих коней в нашем мире не существовало.

— Белояр, — обратилась я к жеребцу спустя какое-то время. Искорки вокруг морды коня истончились, и заклинание, как я поняла, прекратило своё действие. — А скажи, только честно. Встречаются ли в ваших местах другие говорящие жи… создания?

— А в ваших землях, стало быть, нет? — уточнил конь, демонстрируя свою вредность.