Книга Небесный город, страница 108 – Критика Рао

Ахилья устало потерла лицо. Мысли блуждали. Последние три ночи она провела, корпя над этими книгами. Расследование Иравана приближалось к завершению, и никто не мог сказать, как долго записи останутся в ее распоряжении. Так или иначе, результаты решат судьбу Иравана, а значит, и ее собственную. Если его понизят в должности, о номинации Ахильи и Дхрува можно будет забыть, да и сами их профессии окажутся под угрозой. Если же все обойдется, то им двоим все равно нужно представить и обосновать свои теории, и Ахилье в большей степени, чем Дхруву, необходимо было восполнить потерянные ресурсы.

Она перевернула тяжелую страницу, щурясь от тусклого мерцающего света. Центральный разворот книги занимал большой эскиз, и чернила разных цветов глянцево блестели на коре. Ахилья отстранилась, в задумчивости прищурив глаза.

На рисунке были изображены джунгли во время затишья – и все же это были не обычные джунгли, возрождающиеся сами по себе, к которым они все привыкли. Нет, это были незнакомые джунгли – густые, цветущие, с высокими пышными деревьями и непролазными кустами, чьи ветви вились во всех направлениях. Время от времени между деревьями появлялась поляна – ранние ашрамы с крошечными фигурками людей внутри.

Глаза Ахильи впитали изображение, на мгновение увидев в нем только красоту. Картинка была похожа на застывшее мгновение траектирования. На изображении Ахилья практически видела само движение: вот стадо носорогов пересекает реку, а стая гиен охотится на оленей, птицы-падальщики набрасываются на добычу и валяются в грязи леопарды. Под движением ее пальцев возникали и другие образы: гигантский якша-тигр, крадущийся к ашраму, едва различимый в листве; одинокий якша-слон высотой с дерево, которое он вырвал с корнем; огромный якша-сокол, кружащий в небе. Эта картина была доказательством эпохи, когда приступы земных гнева и ярости были весьма и весьма редкими. Эпохи, когда, должно быть, вообще не было никаких приступов ни гнева, ни ярости, а происходили незначительные землетрясения, едва отличающиеся от затишья, что позволяло ашрамам благополучно жить в джунглях. И все же, это знание… что оно на самом деле дает Ахилье?

Все в городах знали, что жизнь зародилась в джунглях, что полет был необходимым изобретением, чудом, сотворенным архитекторами, чтобы спасти человечество от постоянно усиливающихся приступов гнева и ярости.

Конечно, на картинке были изображены десятки обитателей джунглей рядом с якшами, но, скорее всего, это была творческая вольность. Ахилья всегда считала, что якшипроизошли от обитателей джунглей; сходств было слишком много, чтобы их игнорировать. Но эволюция заняла поколения, века. Это было медленное взросление, и якши в те времена выглядели по-другому. А на этом рисунке они были изображены полностью взрослыми вместе со своими непосредственными предками. Какой бы ценной ни была книга, она не дала ответа ни на один вопрос. Как якши выжили? Сколько их сейчас? Как они были связаны с ныне вымершими предками? Как долго они жили? Ираван помог ей, но она ни на шаг не приблизилась к решению поставленных перед ней задач.

В течение последних трех ночей после инцидента в Академии ее муж приходил домой каждый вечер и приносил новые летописи из архива архитекторов. Они обсуждали расследование и выдвижение ее кандидатуры, но вчера вечером Ираван вытер лицо рукой и перестал теоретизировать, чтобы выпалить извинения.