Книга Небесный город, страница 215 – Критика Рао

Он поправил покрывало, которое стянул с мужа, и встал с постели. Стараясь ступать бесшумно, Нидхирв покинул их глинобитный дом. Джунгли окутала ночь. В ашраме не было никого, кроме архитекторов-стражей. Он потер озябшие руки и замер, увидев свою кожу. Кажется, она стала…темнее? И сам он стал выше. Вишвам предупреждал его, что церемония может сбить с толку, но ведь церемония даже еще не началась.

Нервничая, Нидхирв подошел к краю маленького ашрама, где живая изгородь высотой по пояс мягко отталкивала джунгли. Он вгляделся в темноту. И на него нахлынули разные звуки: шелест деревьев, стрекотание цикад. Напряжение немного отступило. Джунгли всегда его успокаивали. Завтра после церемонии они с Вишвамом отправятся в кущи, проведут несколько ночей в медитации и любви. Они будут бродить по джунглям, держась подальше от диких существ, но, возможно, им повезет увидеть якшу, существо, достойное почитания и восхищения, существо, у которого надо учиться. Мысль об этом согрела Нидхирва, и губы тронула улыбка.

Когда несколько часов спустя на них напала земная ярость – первая земная ярость, против которой Нидхирв боролся в качестве архитектора, – он сжал Вишваму руку. Вместе с другими архитекторами двое мужчин слились всем своим существом с космосом. По коже у них заструились, извиваясь в форме спирали, одинаковые сине-зеленые татуировки. Тянулись вверх и крепли растения, покрывая ашрам куполом. А за ашрамом ревели в агонии джунгли, и деревья хлестали ветвями, словно плетьми. Рука Нидхирва задрожала, когда он заглянул за пределы восприятия, за пределы мелодии, где разлука звучала как крик…

Крик рождения, сказал Вишвам, крик, необходимый для жизни, но, пока шла церемония, Нидхирву не хватало воздуха. Несколько минут спустя, когда джунгли успокоились и земная ярость закончилась, зародыш, которого носила Каринита, обрел сознание. Они сделали это. Они осуществили рождение.

Нидхирв навсегда запомнит этот первый раз. Память о крике оставалась с ним на протяжении многих лет, несмотря на возраст и краски жизни, прошла с ним сквозь тьму, когда умер Вишвам, и сквозь свет начинающих архитекторов, проходящих собственные церемонии.

Когда к Нидхирву, наконец, пришла смерть, он лежал в постели, окруженный сыновьями и дочерьми. Они не были связаны кровными узами, но тем не менее принадлежалиему, потому что он был архитектором, и они – тоже. Его семья то появлялась, то исчезала из его затуманенного взгляда, и Нидхирв пожалел, что не может увидеть небо, которое он никогда по-настоящему не видел, потому что джунгли закрывали все. Он глубоко вздохнул и за взглядом, который показался таким знакомым, вдруг ощутил восприятие полета. Нидхирв выдохнул в последний раз, и в сознании у него мелькнула последняя мысль. «Эй, дружище. Я найду тебя…»

И сквозь тусклую дымку скрытой текущей реальности донесся голос…

Знакомый голос, выкрикивающий слово…имя…

Его имя.

Ираван.

Он обернулся и увидел женщину, прекрасную и страдающую от боли. Она была опутана лозами, которые удерживали ее на месте, по лбу у нее стекала кровь. У нее за спиной упали на колени архитекторы Накшара, их пронзили насквозь шипы и пики. Кровь стекала по лицу женщины, лозы обвились вокруг шеи, пытаясь задушить ее. Ее рука потянулась к нему, и в ее глазах он увидел бесконечную любовь.