Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 392 – Эльза Скарлетт

— Да, поди ты! – воскликнул наг, не сдержавшись и проявив эмоции. Он выпрямился от удивления и даже немного протрезвел, так как его глаза обрели более осмысленное выражение и сузились в полоски. – Это сын Эльдара?

— В-вот так п-поворот… - согласился с ним человек. – Эт… ик!.. к-кот… орый ед… ик!.. единственный в роду… ун-наследовал королевскую магию? – риторически спросил он.

В артефакторской наступило молчание. Наг и эльф испуганно замерли, настороженно глядя на меня. Видимо, они были не настолько пьяны, в отличие от своего друга, чтобы не понимать, что данная тема находится под запретом и весьма опасна для обсуждения.

Но говорят, пьяный и кладбище пробудившихся зомби пройдёт невредимо… Мне сейчас не хотелось ссориться с артефакторами почтенного возраста, повидавшими в жизни гораздо больше, чем я.

Да, я глава внутренней безопасности и должен пресекать любые крамольные мысли подданных короля. Но иногда мне от обязанностей, доставшихся по наследству, становилось тошно.

Тема находилась в списке запрещенных, потому что всем и так было известно, что ни Бентан, ни Патрисия не унаследовали тёмную некромантскую магию от короля. Я был единственным представителем королевской ветви, кто ею обладал. Поэтому некоторые особо рьяные подданные считали, что принц и принцесса не могут быть престолонаследниками, а королю следовало назвать меня кронпринцем. Естественно, дяде было весьма неприятно слышать такие разговоры, поскольку до него наследование магии в королевской семье не нарушалось. Это была та тема и «головная боль» короля, вызывавшая у него мигрень и злость при одном лишь упоминании. Тем не менее, несмотря на запреты и страх перед серьезным наказанием, это не могло остановить болтливых придворных и особо рьяных интриганов. Так что сплетни периодически возникали, и весьма активно обсуждались на улицах, в гостиных и за гобеленами темных коридоров дворца. Более того все слухи, долетавшие до ушей правящей династии благодаря службе разведки и ближайшему окружению, включали и те, что пропагандировали смену власти в пользу младшей ветви королевского рода. Поэтому моему отцу в свое время пришлось весьма жестко закрыть рты самым ярым наглецам, и показать, что королевская семья едина и не приемлет никаких крамольных мыслей.

Несколько долгих секунд артефакторы и я оценивающе смотрели друг на друга. Однако оценивали скорее меня: пристально и обстоятельно. Наконец эльф опомнился первым, поняв, что я не злюсь и не намерен обращать внимание на несдержанность пьяного языка его друга, и, сдвинувшись вместе со стулом ближе к нагу, сказал:

— С-садитесь, лорды и л-леди, уважте старость своей комп… панией. Мы тут как раз за картишками о былом болтали, да о всякой ерунде. А также друга своего Нориса поминали и вспоминали. Простите несдержанность пьяных и старых, лорд Тенебрей. И не воспринимайте это всерьёз. Вы ведь пришли сюда пить. Так давайте выпьем вместе и поговорим о прошлом.

Возраст артефакторов действительно вызывал уважение. Сразу нельзя было понять, сколько прожил каждый из них, но определённые признаки на ауре указывали на то, что каждому не меньше чем по две сотни лет.

Как представитель человеческой расы, мне было легче сначала оценить светлого мага. Если бы передо мной был не маг, я бы сказал, что мужчине за шестьдесят лет. Однако его светлая аура имела энергетические повреждения и помутнения от боевых заклинаний и проклятий. Это говорило о почтенном возрасте и серьёзных магических ранениях, полученных давно. Такое я часто видел у опытных боевых магов. Учитывая, что артефакторы не сражались на передовой, было удивительно увидеть такое. Это означало, что маг часто участвовал в боях.