Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 35 – Дина Нежина, Анна Пфари

Я стою у ворот уже минут пятнадцать, делая вид, что смотрю на тропу. На самом деле я прислушиваюсь — к топоту, к голосам, к чему угодно. Тревожное письмо от Мориса с каждым часом давит на меня всё сильнее.

И вот, наконец, он появляется из-за поворота дороги. Без плаща, в серой рубахе, у которой высоко засучены рукава. В руках у него опять корзина. Я едва не усмехаюсь: ещё немного, и у нас тут будет товарообмен через плетёные изделия. Но мысль о том, что он обо мне заботится неожиданно откликается теплом где-то внутри. Заботится. Обо мне. А ведь Бэлль его отшила и вообще вела себя, кажется, не очень хорошо.

— Доброе утро, — говорит он с лёгкой улыбкой. — Обещал — пришёл.

— Вижу. Какой ты пунктуальный, — отвечаю я, чуть приподнимая подбородок. Не потому что важничаю, а потому что иначе моя улыбка будет слишком широкой и довольной.

— А ты ждала?

И тут тоже скрывается неуверенность, хоть покерфейс он явно тренировал не один год. Надо же, я заставляю его нервничать!

— Я… рассчитывала, — поправляю я.

Он протягивает мне корзину — снова еда. Картошка, немного яблок, и что-то, завернутое в ткань. Я благодарю, приглашаю внутрь, и, как ни странно, Анри соглашается. Замок будто замирает, когда мы входим: двери не скрипят, лестница не гудит, Чудовище не рычит откуда-нибудь из-за угла. Всё как-то… подозрительно спокойно.

На кухне я сразу ставлю воду. Ставлю чайник, потому что кофе в этом мире пить невозможно, да это и не кофе, похоже на какой-то горький цикорий. Заставить себя это пить мне не удалось, так что здоровее буду. Ну, а больше у меня почти ничего и нет. Печь еле греет, снова влажно, снова сырость. Но и это не испортит мне настроение.

— Как в городе? — спрашиваю я между делом, будто речь идёт о погоде.

— Неспокойно, — отвечает он прямо. — Слухи какие-то ходят. Говорят, что земли начали забирать. У кого семья уехала, у кого наследников нет. Появился новый чиновник, ревизии устраивает. Ходят, считают, дома описывают. Всё по закону, не придраться, но люди тревожатся. Раньше не всплывали никакие долги, а тут вдруг...

Я напрягаюсь.

— А стража?

— Мы своё делаем, но приказы идут сверху. Мы тут, по сути, просто наблюдаем. Хотя я кое-кому в ухо уже нашептал, чтобы не лезли, куда не просят. И присматривали.

Он говорит это небрежно, но я ловлю в его голосе сталь. Анри де Гастон явно знает, как разговаривать так, чтобы его слушали.

— Тебя что-то тревожит? — вдруг спрашивает он.

Я почти роняю чашку, но вовремя подхватываю и хмурюсь, как будто вопрос слишком личный. Хотя, я же хотела узнать, что там происходит, так что была готова, что это будет диалог, а не монолог.

— Ничего конкретного. Просто… всё это странно. И не хочется, чтобы кого-то обидели зря. Например, стариков вроде Мориса.

— Морис? — переспрашивает он. — У него что-то не так?

— Ну, в городе ведь много таких. Одиноких. Я же в замке, значит не вижу, что там у него происходит и сама, вроде как, куда-то делась из города. Знаешь… Не хочется, чтобы у него забрали последнее.

Он кивает.

— Если что-то случится, я смогу помочь.

Он говорит это просто. Не геройски. Просто как человек, у которого есть ресурсы и, кажется, совесть.

— Почему ты так добр ко мне, Анри? У нас ведь непростая история, — вдруг решаю спросить я.