Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 9 – Дина Нежина, Анна Пфари

Чип очень вовремя подпрыгивает ко мне.

— Пошли на кухню? — предлагает он задорно. — Там есть чай. И плюшки. Лоренция не ест, как и мы, но ты ведь можешь.

— Вы — кто? — уточняю я осторожно.

— Мы все, — говорит он тихо, ничего этим для меня не объяснив.

Я бросаю последний взгляд на пыльную комнату, платье в сиреневых складках, шепчущую Лоренцию, которая, кажется, разговаривает с собственной зеркальной дверцей.

И иду за Чипом.

Конечно, после встречи с Чипом и Лоренцией замок начинает ощущаться уже не как ловушка, а как странный, оживший театр. Каждая комната это сцена, каждый предмет — самый настоящий актёр. Я иду по коридорам медленно, стараясь не наступать на старые, потрескавшиеся плитки, сама не знаю почему.

— Хочешь посмотреть столовую? — спрашивает Чип, скача рядом со мной. — Она интересная.

Я, конечно, киваю и вскоре понимаю, что интересная — это мягко сказано. Двери в столовую высокие, с бронзовыми ручками в виде грифонов. Я толкаю одну — она с трудом поддаётся, издавая такой протяжный стон, что мне чудится, что ей в самом деле больно от того, что её трогают.

Внутри полумрак, пахнет чем-то сдобным и копчёным. Столы накрыты белыми скатертями, хоть при ближайшем рассмотрении я замечаю пыль. Канделябры потемнели, вино в бутылках запечатано и покрыто пылью, запустение видно невооруженным глазом.

Я прохожу внутрь и вдруг слышу:

— Ах! Госпожа в столовой! Надо навести настроение!

Голос лёгкий, как пузырь шампанского, с едва уловимым французским акцентом. Такой чудесный, легкий акцент, надо же.

Из-за вазы с фруктами выпрыгивает подсвечник. Высокий, изящный, с загнутыми рожками, на которых горят настоящие огоньки. Он делает реверанс, покачиваясь на ножке-подставке, и озаряет комнату мягким золотистым светом.

— Enchanté! — говорит он, кланяясь. — Я Люмьер, к вашим услугам! Свет — моё призвание, обаяние — моё оружие. Добро пожаловать в сердце замка, мадам. О, врочем, нет! Мадемуазель! Я ведь прав?

Я смеюсь. Он и правда очарователен.

— Правы. Но, Люмьер, вы горите, — говорю я, посмеиваясь. — Всегда, когда дама в комнате, — подмигивает Люмьер. — Ну а кто же ещё придаст вечеру нужный блеск?

— Люмьер! — строго окликает кто-то сбоку. — Что вы опять устраиваете за балаган?

Из-за сервировочного стола выходит нечто строгое, круглое и стук-стук — абсолютно недовольное. Это часы. Высокие, с тяжелым маятником, шестеренками под крышкой-животом, усами и потрясающе надменным выражением деревянного лица.

— Прошу прощения, — говорит он, кланяясь чуть скованно и как-то нехотя. — Я Когсворт. Мажордом. По совместительству — часы. Прошу соблюдать в этом зале порядок, приличие и… хм… дисциплину.

— Он просто боится опоздать к ужину, — усмехается Люмьер. — А ужин мы готовим особенный! Ах, мадам, вы даже не представляете, чего мы лишились за все эти годы — разговоров, гостей, пиршеств…

— Простите, — говорю я, стараясь не перебивать, но голос звучит мягко. — Вы все… вы же не всегда были такими?

Люмьер и Когсворт переглядываются. Пламя на подсвечнике чуть приглушается. Когсворт тяжело вздыхает, маятник качается медленнее.

— Нет, конечно, нет, — говорит Люмьер. — Когда-то мы были людьми. И замок был живым. Ну, то есть… Вы понимаете. А потом всё изменилось.

— Это из-за Чудовища?