Книга Невеста лисьего клана, страница 25 – Мира Аллен

— Да.

— Почему?

Рэн посмотрел на неё сбоку.

— Потому что ты упрямая.

— Это не объяснение.

— Для имени почти объяснение.

Она нахмурилась.

— Вы сейчас снова издеваетесь?

— Нет.

— А похоже.

— Я привыкаю говорить с человеком. Это занимает время.

Айко даже остановилась.

— Вы хотите сказать, что раньше с людьми не разговаривали?

— Разговаривал.

— Как?

— Коротко.

— Приказы не считаются разговором.

— Для многих считаются.

— Ужас.

— Да.

Он ответил так спокойно, что она не сразу поняла, согласился он с ней или просто сказал что-то своё.

До её дома оставалось десять минут. Чем ближе они подходили, тем сильнее Айко нервничала. Она уже представляла мамин взгляд, долгую паузу у двери, вопросы о Рэне, вопросы о школе, вопросы о том, почему Айко мокрая, бледная и стоит рядом с парнем, который выглядел так, будто сошёл с дорогого постера к исторической дораме.

У подъезда она остановилась.

— Дальше я сама.

Рэн посмотрел на вход.

— Нет.

— Рэн.

— Я проверю коридор, дверь и окна. Потом уйду.

— Вы понимаете, как это звучит?

— Практично.

— Подозрительно.

— Для кого?

— Для любого нормального человека.

— Нормальные люди редко полезны в подобных вопросах.

— Зато они вызывают полицию, когда незнакомые парни рвутся проверить их окна.

Он посмотрел на неё почти устало.

— Я не рвусь. Я пытаюсь не дать тебя забрать.

У Айко пропал готовый ответ. В его голосе не было ни раздражения, ни привычной холодной насмешки. Только короткая, сухая правда. От этого стало неприятно тихо внутри. Она отвела взгляд.

— Пять минут.

— Хватит.

— И вы будете вести себя нормально.

— Я постараюсь.

— Нет. Не постараетесь. Будете.

— Хорошо.

— И никаких слов про печати, духов, невест и ключи.

— Если твоя мать не спросит напрямую.

— Она не спросит напрямую, потому что нормальные матери так не делают.

Рэн промолчал.

— Это значит «хорошо», — подсказала Айко.

— Хорошо.

Они вошли в подъезд. Лифт, как назло, не работал. На двери висела бумажка: «Ремонт». Айко почти обрадовалась: пять этажей пешком могли отнять у Рэна желание проверять окна. Но он поднялся спокойно. Только на четвёртом этаже она заметила, что его дыхание стало чуть тяжелее.

— Рана болит? — спросила она.

— Нет.

— Значит, да.

— Ты слишком быстро учишься.

— Приходится. Вы плохо врёте.

— Я не привык оправдываться.

— Это заметно.

На площадке пятого этажа пахло влажной обувью, пылью и чем-то сладким из соседней квартиры. Айко достала ключи, но прежде чем вставить их в замок, Рэн остановил её жестом.

— Подожди.

Она замерла.

— Что?

Он провёл пальцами в воздухе перед дверью. Ничего не произошло. Потом Рэн коснулся косяка. На секунду вокруг его пальцев вспыхнул слабый золотой свет.

— Чисто.

— Можно теперь мне войти в собственную квартиру?

— Да.

Айко открыла дверь.

— Мам, я дома!

Из кухни донёсся голос:

— Я уже пришла. Руки мой и ужинать.

Айко закрыла глаза на секунду. Конечно. Мама была дома раньше обычного.

Рэн стоял за её спиной молча, но Айко почему-то была уверена: он сейчас оценивает квартиру как место возможной обороны.

— Я не одна, — сказала она громче.

На кухне что-то звякнуло.

— Не одна?

Айко сняла обувь, посмотрела на Рэна и одними губами произнесла: «Нормально». Он кивнул с таким серьёзным видом, будто получил боевой приказ.

Мама вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Морита Хана работала в маленькой бухгалтерской фирме и обычно возвращалась поздно, уставшая, но собранная. Сегодня она была в домашнем свитере, с заколотыми волосами и тем самым внимательным взглядом, от которого Айко в детстве невозможно было скрыть разбитую чашку.