Книга Невеста лисьего клана, страница 78 – Мира Аллен

Айко и Рэн одновременно отступили. Красные знаки на дереве загорелись один за другим.

«Первое сомнение признано».

Ниже проступила новая строка: «Чтобы второй замок не открылся, сомнение должно получить ответ до восхода».

Айко прочитала и почувствовала, как внутри снова становится тяжело.

— Получить ответ, — повторила она. — Какой?

Рэн смотрел на дощечку.

— Правдивый.

— Мы только что поговорили.

— Значит, осталось то, о чём ты не спросила.

Айко резко посмотрела на него.

— Я спросила всё.

— Нет.

— Откуда вам знать?

— Нить всё ещё холодная.

Она опустила взгляд на запястье. Он был прав. Свет потеплел, но в самом центре оставалась тонкая холодная линия. Как игла под кожей.

Рэн встал напротив.

— Спрашивай.

— Я не знаю что.

— Знаешь.

Айко отвернулась к окну. За стеклом двор был пуст. В одном из окон напротив кто-то выключил свет. Ночь становилась глубже. До рассвета оставалось несколько часов.

Она думала о добровольной связи. О Мэйре. О свободе Рэна. О неизвестном номере. Но под всем этим действительно лежал другой вопрос. Самый простой. Самый страшный.

Айко повернулась.

— Если бы связь не помогала вам освободиться от клана… вы всё равно выбрали бы её?

Рэн не ответил сразу. Она почувствовала, как холодная линия становится острее.

— Не думайте слишком долго, — сказала Айко и тут же пожалела. — Нет. Думайте. Я не хочу быстрый ответ.

— Я думаю не над ответом.

— А над чем?

— Как сказать так, чтобы печать не исказила.

— Скажите по-человечески.

— Я не всегда умею.

— Попробуйте.

Рэн посмотрел на неё. В его лице исчезла привычная сдержанность. Не полностью, но достаточно, чтобы Айко увидела усталость, страх и ту растерянность, которую он обычно прятал за холодными словами.

— Если бы связь ничего мне не давала, — произнёс он медленно, — я всё равно пришёл бы в школу.

Нить дрогнула.

— Почему?

— Потому что после храма ты ушла, а я понял, что продолжаю слышать твои шаги, хотя тебя уже не было рядом.

Айко замерла.

— Это печать.

— Тогда я так думал.

— А сейчас?

— Сейчас знаю, что печать передаёт силу, страх и боль. Но не заставляет ждать человека у школьных ворот раньше, чем это необходимо.

Она вспомнила утро. Его сообщение. «Не опаздывай». Его спокойное лицо у входа.

— Вы пришли раньше?

— На сорок минут.

— Зачем?

— Не знал.

Айко невольно улыбнулась.

— Это очень глупо.

— Да.

— Продолжайте.

Рэн сделал едва заметный вдох.

— Если бы связь ничего мне не давала, я всё равно пошёл бы за тобой в старый корпус. Всё равно пришёл бы к твоему окну. Всё равно остался бы на кухне, хотя твоя мать задавала слишком много вопросов.

— Она почти ничего не спросила.

— Она смотрела.

— Это хуже?

— Намного.

Айко тихо рассмеялась. Холодная линия стала тоньше.

— И всё равно взяли бы меня за руку у Восточных ворот? — спросила она.

— Нет.

Её улыбка исчезла. Рэн продолжил прежде, чем сомнение успело снова вырасти:

— Я не взял бы. Ждал бы, пока протянешь сама.

Айко посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что в том дворе всё, к чему я прикасался первым, становилось похоже на приказ.

Она вспомнила его открытую ладонь. Как он ждал. Не торопил. Не говорил ничего. Айко действительно выбрала сама.

Холодная линия почти исчезла.

— А добровольная связка? — спросила она. — Вы согласились бы, если бы она не защищала вас от отца?