Книга Невеста лисьего клана, страница 82 – Мира Аллен

— Я тоже.

— А его?

Айко закрыла глаза.

— Спокойной ночи, мам.

Хана рассмеялась тихо.

— Спокойной ночи.

В комнате Айко положила телефон на стол, а дощечку рядом. Новая надпись почти исчезла. Осталась только одна строка: «Второй замок остаётся закрыт».

Она переоделась, легла под одеяло и долго смотрела в потолок. Сомнение не ушло полностью. Теперь Айко знала, что Рэн может скрывать правду, даже когда считает, что защищает её. Знала, что добровольная связь спасла не только её, но и его. Знала, что Мэйра была для него не пустым именем из чужого договора.

Но знала и другое. Он пришёл ночью не потому, что печать приказала. Он мог солгать, но признал ошибку. Мог сказать то, что она хотела услышать, но вместо этого честно признался, что когда-то не знал, выбрал бы Мэйру сам или нет. И теперь выбрал Айко. Не навсегда. Не как собственность. Не как невесту. Просто выбрал прийти к школьным воротам.

Этого пока было достаточно.

Она уже почти уснула, когда со стороны окна раздался тихий стук. Айко резко села. Один удар. Второй. Третий. Амулет оставался тёплым. Значит, не опасность?

Она подошла к окну, но не открыла. Посмотрела через стекло. На карнизе сидела маленькая белая лиса. Настоящая или нет — понять было невозможно. Её шерсть светилась в темноте, а в пасти она держала сложенный лист бумаги.

Айко вспомнила правило. Не брать бумагу.

Лиса положила послание на карниз. Потом посмотрела ей прямо в глаза.

— Айко Морита, — произнесла она голосом Мэйры. — Если хочешь узнать, кто отправил сообщение, приходи завтра одна.

Лиса исчезла. Бумага осталась. На ней медленно проступил серебряный знак луны. Айко смотрела на него через стекло. А потом заметила под знаком вторую строку.

«Не говори Рэну. На этот раз сомневаться стоит ему».

Айко не открыла окно. Она стояла перед стеклом, прижав ладони к подоконнику, и смотрела на сложенный лист, лежавший на карнизе. Серебряный знак луны тускло светился в темноте. Под ним всё ещё виднелась строка:

«Не говори Рэну. На этот раз сомневаться стоит ему».

Амулет на груди оставался тёплым. Не предупреждал. Но это ничего не значило. Он не отреагировал и на первое сообщение с неизвестного номера, пока сомнение не успело проникнуть глубже.

Айко посмотрела на часы.

Почти час ночи.

Мама спала. Рэн, вероятно, ещё не дошёл до места, которое называл домом. Телефон оставался запечатанным до рассвета, поэтому написать ему она всё равно не могла.

Лиса исчезла. Бумага осталась.

Не брать бумагу. Рэн повторял это столько раз, что правило уже звучало в голове его голосом.

Айко отступила от окна.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Лежи там до утра.

Серебряный знак мигнул. Будто услышал.

Она задёрнула штору и вернулась к кровати, но лечь не смогла. Села, подтянула колени к груди и попыталась разобрать послание по частям.

Мэйра приглашала её одну. Почему?

Если хотела предупредить, могла сделать это у Восточных ворот. Или передать через Рэна. Или оставить обычную записку без загадочной лисы за окном.

«Не говори Рэну».

Именно эта фраза превращала приглашение в ловушку.

Но вторая строка звучала иначе.

«На этот раз сомневаться стоит ему».

Не «в нём». Не «в Рэнне».

Ему.

Сомнение должно было родиться внутри Рэна.

Айко медленно посмотрела на запястье. Красная нить не проявлялась, но ощущалась под кожей ровным тёплым следом. После разговора она снова стала спокойной. Рэн ответил на её вопросы. Признал, что скрыл часть правды. Не пытался заставить её немедленно простить или забыть.