Книга Невеста лисьего клана, страница 94 – Мира Аллен

— Да.

Она не ожидала честности и чуть растерялась.

— Я тоже.

— Знаю.

— Но не сомневаюсь в вас.

Рэн посмотрел на неё.

— Я сомневаюсь в себе.

Айко вспомнила послание. «На этот раз сомневаться стоит ему».

— В чём?

— Смогу ли ждать, если увижу, что тебе больно.

— Это не слабость.

— Для меня — новая.

— Тогда учитесь.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Нет. Просто у вас нет выбора.

Уголок его губ дрогнул.

— Это почти угроза.

— Предупреждение.

Он кивнул.

— Хорошо.

Они спустились в метро. В вагоне Айко оказалась у двери, Рэн рядом. Сота и Рина обсуждали список подозреваемых в телефоне. В стекле отражались усталые пассажиры, реклама, тёмный туннель.

На следующей станции вошла госпожа Кавасаки. Айко удивлённо подняла голову.

— Сенсей?

Учительница тоже заметила их.

— Морита? Кудзэ? Накамура? И Рина. Вы все вместе?

— Готовили школьный проект, — быстро сказала Рина.

Сота посмотрел на неё с уважением.

— Очень убедительно.

Госпожа Кавасаки подошла ближе.

— Какой проект?

Рина замерла.

— По… истории района.

— У нас нет такого задания.

Айко уже собиралась вмешаться, когда амулет на груди стал ледяным. Рэн напрягся. Госпожа Кавасаки улыбнулась. Слишком медленно.

— Впрочем, это неважно.

Поезд вошёл в туннель. Свет в вагоне мигнул. На секунду лицо учительницы отразилось в стекле. В отражении у неё не было глаз. Только белая лисья маска.

Айко перестала дышать. Рэн шагнул перед ней. Но настоящая госпожа Кавасаки продолжала улыбаться, а вокруг сидели люди, ничего не замечавшие.

— Завтра после уроков, — сказала она обычным голосом. — Я жду вас в старом корпусе.

— Зачем? — спросила Айко.

Учительница наклонила голову.

— Обсудить твоё будущее.

Двери поезда открылись на следующей станции. Госпожа Кавасаки вышла. Айко бросилась следом, но Рэн удержал её.

— Стой.

— Это была она?

— Не знаю.

На платформе учительница обернулась. Теперь её лицо было обычным. Она помахала Айко рукой и пошла к выходу вместе с толпой.

Рина побледнела.

— Я тоже видела маску.

Сота сжал металлическую пластину.

— Значит, наблюдатель — она?

Рэн смотрел вслед учительнице.

— Или тот, кто хочет, чтобы мы так подумали.

Двери закрылись. Поезд тронулся. Айко почувствовала, как первый замок внутри неё оживает. Из глубины поднялся шёпот. Сначала один голос. Потом второй. Потом десятки. И среди них отчётливо прозвучало её собственное имя. Не голосом духа. Голосом Рэна.

— Айко, — сказал шёпот внутри неё. — Не верь мне.

Она резко повернулась к нему. Настоящий Рэн стоял рядом и молчал. Но его лицо изменилось. Потому что по добровольной связи он услышал то же самое.

Чужой голос прозвучал внутри Айко так ясно, будто Рэн наклонился к самому её уху.

«Не верь мне».

Она резко повернулась.

Настоящий Рэн стоял рядом, держась одной рукой за поручень. Его губы были сжаты, золотые глаза смотрели прямо на неё. Он ничего не произносил, но по тому, как напряглось его лицо, Айко поняла: он тоже услышал.

Поезд нырнул в тоннель.

За окнами потянулась чёрная стена, прерываемая редкими вспышками служебных ламп. Вагон покачнулся, пассажиры плотнее придвинулись друг к другу. Кто-то листал телефон, мужчина у двери дремал стоя, женщина с маленькой девочкой обсуждала покупки. Никто не заметил ни маски в отражении, ни шёпота, прошедшего по красной нити.