Книга Хозяйка Фамильяров, страница 62 – Тори Блэквуд

— Мира, — он обошёл стол, встал рядом со мной и притянул меня к себе, — я чувствовал это задолго до вчерашней ночи. Возможно, с того самого дня, когда ты принесла меня домой в своей толстовке и положила в коробку с грелкой. Просто я не хотел признаваться. Драконы не говорят таких слов.

— Но ты говоришь.

— Потому что ты научила меня.

Я уткнулась лицом в его грудь. Его руки обнимали меня, крылья чуть приподнялись, создавая кокон. Мы стояли так долго, просто обнимаясь, просто чувствуя друг друга.

— Знаешь, — сказала я наконец, — я должна тебе кое-что рассказать.

— Что именно?

— О моём прошлом. О моей семье. О том, почему я была такой зажатой.

Он отстранился и посмотрел на меня.

— Ты не обязана.

— Я хочу. Ты показал мне свою душу. Я хочу показать тебе свою. Не магически, словами.

Он кивнул и сел обратно за стол. Я взяла кружку, сделала глоток остывшего чая и начала.

Я родилась в маленьком городке на севере. Моя мать умерла, когда мне было пять. Я почти не помнила её, только запах лаванды и тепло рук. Отец воспитывал меня один.

Отец был хорошим человеком. По-своему. Он работал на мельнице, приходил домой поздно, уставший, пропахший мукой. Он никогда не бил меня, не кричал. Но он и не хвалил. Не обнимал. Не говорил, что любит. Он считал, что похвала портит детей, что «нечего зазнаваться», что «скромность украшает».

Когда я приносила пятёрки из школы, он кивал и говорил: «Могла бы и лучше». Когда я набрала высший балл на вступительном экзамене в Академию, он сказал: «Надеюсь, ты не опозоришь нашу фамилию». Когда я получила стипендию — «Не трать деньги на ерунду».

Я выросла с ощущением, что я недостаточно хороша. Что бы я ни делала, этого всегда было мало. Я привыкла критиковать себя раньше, чем это сделают другие. Привыкла прятаться в мешковатой одежде, потому что боялась услышать комментарии о своей внешности. Привыкла думать, что секс — это что-то, что я должна «заслужить», а не что-то, что может приносить удовольствие.

А потом появился Маркус.

— Твой бывший, — сказал Ксандер. В его голосе не было ревности, только внимание.

— Да. Он был популярным. Красивым. Все девушки на курсе хотели с ним встречаться. А он выбрал меня, — я горько усмехнулась. — Я думала, это потому, что я особенная. А на самом деле потому, что я была удобной. Тихой. Незаметной. Он мог делать со мной всё, что хотел, и я не жаловалась. Потому что думала, что так и надо.

— Что он делал?

— Ничего криминального. Просто он не спрашивал. Не интересовался, что мне нравится. Торопился. Кончал быстро, а когда я не успевала, говорил, что я «деревянная». Что со мной скучно. Что я фригидная.

Когти Ксандера, лежавшие на столе, чуть выпустились. Он не сказал ни слова, но я видела, как его челюсть сжалась.

— Я верила ему, — продолжила я. — Я думала, что проблема во мне. Что я действительно какая-то неправильная. Что секс это то, что я должна терпеть, а не то, от чего можно получать удовольствие. А потом он бросил меня. Сказал, что нашёл кого-то «погорячее». И я осталась одна. С ощущением, что я бракованный товар.

Ксандер молчал. Очень долго. Потом встал, обошёл стол и опустился передо мной на колени. Взял мои руки в свои.

— Твой бывший, — сказал он, и его голос был низким и опасным, — был идиотом. Полным, абсолютным идиотом. И если я когда-нибудь встречу его, я превращу его в горстку пепла.