Книга Рассвет Элларии, страница 130 – Джулия Фокс

Каин нажал на ручку, дверь со скрипом поддалась, приоткрывая тёмный зев храмового коридора, откуда потянуло сквозняком. И уже не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Завтра в девять утра заседание Совета.

Он сделал короткую, весомую паузу. Моё сердце на мгновение пропустило удар, а по коже пробежал пронизывающий мороз, начисто выметая остатки бунтарского запала. Логика сработала мгновенно: это был не просто суд, это был прямой вызов к существу, способному стереть меня одним щелчком пальцев. Твою-то мать, так вот что происходит...

— Вести его будет лично Киллиан.

Сапоги Каина глухо застучали по каменным плитам, унося его прочь. Мама постояла ещё секунду, бросив на меня последний, долгий взгляд, в котором смешались жалость и бесконечная тревога, а затем скользнула следом за ним.

Дверь закрылась. Снаружи сухо щёлкнул засов.

Вся великая философия, которой мы только что увлечённо швырялись друг в друга, мгновенно испарилась, осыпавшись бесполезной пылью на грязный пол. Весь этот затянувшийся спор вдруг перестал быть отвлечённой абстракцией. Ему на смену пришла суровая реальность.

Завтра мне придётся смотреть ему в глаза. И из кожи вон лезть, чтобы держать язык за зубами, если я хочу просто выжить. Чёрт возьми. И этот человек — отец моей возлюбленной...

Главный зал сиял так ярко, словно днём не произошло ничего ужасного. Под высокими расписными потолками переливались десятки хрустальных ламп, заливая пространство тёплым золотистым светом. Музыканты слаженно играли лёгкий, воздушный вальс, лакеи тактично разносили шампанское и изысканные закуски на серебряных подносах. По безупречно полированному мрамору плавно скользили аристократы в дорогих, расшитых золотом нарядах, а над всем этим великолепием стоял привычный гул светских разговоров.

Турнир завершился. Союз получил своего официального победителя. Политики обменялись нужными подписями, а скучающие аристократы — отличным поводом для свежих сплетен. Жизнь элиты продолжалась в своём обычном, сытом ритме.

И меня от этого откровенно тошнило.

Я замерла на верхней площадке парадной лестницы. Прежде чем окончательно спуститься и выйти к гостям, я несколько секунд просто смотрела вниз, чувствуя, как внутри закипает ярость. В самом центре всеобщего внимания, как и ожидалось, находился Роберт. Орионцы окружили его плотным, горделивым кольцом. Кто-то уже вовсю поднимал бокалы за его триумф, кто-то подобострастно хлопал его по плечу, а кто-то громко рассказывал высокородным гостям очередную пафосную историю о великом северном воинском духе.

Сам Роберт выглядел абсолютно безупречно: свежий парадный камзол без единой складки, ни единого следа от недавних страшных ран, ни малейшего намёка на сокрушительное поражение. Благословение Эвелин стёрло последствия кровавой бойни быстрее, чем министерские клерки успели переписать официальный протокол.

Мой взгляд скользнул дальше по залу, выхватывая ключевые фигуры. Отец стоял чуть поодаль, в кругу Председателей Высшего Совета. Спокойный, собранный, привычно невозмутимый, он выглядел так, словно этот сумасшедший день закончился именно по его сценарию. Рядом с ним находилась мама, но в отличие от отца, она почти не участвовала в светских беседах — молча держала в руках бокал и периодически посматривала по сторонам. Сначала на меня, затем на Роберта, потом снова принималась изучать зал, словно пыталась заранее просчитать, какую именно катастрофу ей придётся предотвращать следующей.