Книга Рассвет Элларии, страница 156 – Джулия Фокс

* * *

Ночь выдалась по-настоящему холодной. Старый постоялый двор стоял на самом отшибе, зажатый между мрачными лесистыми холмами Асадаля. За бревенчатыми стенами надрывно завывал ветер, где-то внизу, у порога, монотонно и жалобно скрипела ржавая вывеска, а в общем зале давно стихли последние пьяные голоса случайных путников. Я не спал. Изнуряющая бессонница стала моим постоянным спутником в эту бесконечную осень.

На углу щербатого деревянного стола тускло догорала сальная свеча, пуская тонкую струйку сизого дыма. Передо мной лежал идеально чистый, белый лист плотной бумаги. Я очень долго, не шевелясь, всматривался в него, ощущая, как привычно ноет душа. Потом всё-таки протянул руку, взял перо и обмакнул его в чернильницу. Пальцы сводило судорогой от скованности и пронизывающего комнату сквозняка.

В первые месяцы ссылки я действительно пытался бороться, платил тройную цену проходящим мимо посыльным и отправлял в Элларон письмо за письмом. Каждую неделю на новых заставах я всматривался в горизонт, ожидая встречного всадника. Но не получил ни одной строчки в ответ. Даниэлла либо возненавидела меня за трусливый побег, либо просто вычеркнула из памяти того, кто нарушил все обещания. Теперь моё ночное писательство превратилось в сугубо эгоистичный ритуал — способ не сойти с ума, выплёскивая мысли на пергамент, чтобы через минуту лично уничтожить свидетельства собственного бессилия.

Я прижал перо к бумаге, позволяя памяти утянуть себя в прошлое.

«Дани. Сегодня я поймал себя на том, что вспоминаю наше детство. Тот день, когда мы тайком пробрались в закрытый сад и ты умудрилась застрять в колючих кустах дикой розы. Ты тогда так отчаянно пыталась не расплакаться, что я понял, какая невероятная, упрямая сила в тебе скрыта. Если бы ты только знала, как отчаянно мне сейчас не хватает этого твоего упрямства».

Я резко остановился, дыхание перехватило, а в груди заныл тугой узел. Текст на бумаге казался слишком ранящим. Я рваным движением смял лист и бросил его в камин. Жадное пламя очага в мгновение ока поглотило сухую страницу, обратив мои воспоминания в пепел.

Второе письмо получилось значительно длиннее. Пальцы двигались быстрее, словно пытались угнаться за ускользающими, лихорадочными мыслями.

«Сегодня здесь прошёл затяжной дождь. Не знаю почему, но он напомнил мне библиотеку во дворце и тот нелепый спор... Ты сидела в глубоком кресле, поджав ноги под подол платья, и спорила с каким-то древним трактатом по истории так яростно и убедительно, будто его покойный автор мог услышать тебя сквозь три сотни лет. Я до сих пор считаю, что в том споре ты безоговорочно победила».

Я невольно усмехнулся, но эта слабая улыбка исчезла с лица так же стремительно, как и появилась, оставив горький привкус. Зачем я это пишу? Лист со свистом отправился вслед за первым прямо в огонь.

Третье письмо. Пятое. Десятое. В какой-то момент я окончательно потерял им счёт, превращая ночь в бесконечный конвейер изорванного пергамента. Свеча на столе успела прогореть больше чем наполовину, оплывая каплями воска. За окном властвовала кромешная темнота, а я всё писал и писал, не в силах выпустить перо из затёкших пальцев.

«Сегодня видел свежие ведомости из Элларии. Пишут, что урожай в южных провинциях оказался куда лучше ожидаемого. Твоя мать наверняка довольна этим фактом. Прекрасно представляю, как она сейчас заставляет всех переделывать расчёты».