Книга Рассвет Элларии, страница 160 – Джулия Фокс

В один из вечеров я спустилась в подземелья, рассчитывая забрать забытый ритуальный нож, и случайно наткнулась на родителей в дальней мастерской. Отец замер возле длинного ряда серебристых контейнеров. Он выглядел физически угасающим: кожа приобрела землисто-серый оттенок, а все движения казались неестественно скованными, словно он преодолевал сопротивление невидимой толщи воды. Напротив него стояла мама, и в её интонациях сквозил неприкрытый гнев, смешанный с паникой.

— Хватит, — резко отрезала она.

— Лапушонок...

— Нет. Хватит, Ноа. Ты почти не спишь. Ты едва стоишь на ногах. Лекари в ужасе.

— Мне нужно ещё немного времени...

— Для чего? — спросила мама, делая к нему шаг. — Для чего всё это?

Укрывшись в густой тени, я видела, как мама подрагивает от крайнего истощения и дикого страха за него. Отец измученно провёл ладонью по лицу, стирая проступившую испарину, и тихо выдавил:

— Пожалуйста.

Грудь сдавило, я перестала дышать. Всего одно короткое слово. Простая человеческая мольба...

Мама замерла как вкопанная, медленно, обречённо закрыла глаза, развернулась и ушла, не проронив больше ни звука.

Через три дня мы спешно покинули Элларон. Официально для двора мама объявила, что мне жизненно необходимо сменить обстановку из-за затянувшейся апатии, и холодный ветер Ориона поможет мне отвлечься от мрачных мыслей. Никто не стал спорить. Даже отец. Особенно отец.

Когда мы недолго прощались с ним во внешнем дворе, по его лицу было видно, как сильно он хочет что-то сказать, но внутренний стопор так и не дал ему решиться. Только коротко кивнул, развернулся и скрылся во дворце, не дожидаясь, пока мы сядем в экипаж. Эвелин отправилась на север вместе с нами, оставив свои лечебницы.

* * *

Над ледяными шпилями Ригеля кружила плотная, пушистая метель. Крупные белые хлопья медленно опускались между высокими башнями, плавно оседая на серых крышах, каменных мостовых и сверкающих хрустальных украшениях северного города.

Я стояла на просторном балконе предоставленных гостевых покоев и невидящим взглядом всматривалась в бескрайнее небо. Резкий ветер приятно трепал мои волосы, остужая пылающее лицо. Под подошвами сапог тихо скрипел намерзший лёд. Тут и вправду исчезло это непрерывное ожидание очередного горького разочарования. Было только чистое белое море снега до самого горизонта и странное, совсем непривычное чувство лёгкости где-то внутри, словно мне наконец-то позволили сделать один глубокий, полноценный вдох.

Первые недели в Орионе текли странно. Само время в этих широтах будто замерзало и двигалось по какому-то своему, особому руслу: здесь не существовало суеты, вечно шумных торговых площадей или давящей деловитости. Всё вокруг — от монументальных зданий до лиц прохожих — казалось выточенным из векового льда, пронзительного ветра и колоссального терпения.

Сначала я почти не покидала выделенные покои. Мама демонстративно делала вид, что не замечает моего затворничества, а Эвелин часами молча читала старинные фолианты у огромного камина в гостиной и не задавала лишних вопросов.

А затем на моём пороге без предупреждения появился Роберт.

— Ты собираешься провести всю зиму взаперти, Даниэлла? — спросил он, оглядывая комнату.

— Возможно, — ответила я и невольно улыбнулась, разглядывая его. — И я рада тебя видеть.