Книга ...штопаем ранения души, страница 28 – Александр Горохов

— Я не знаю, что бы с собой сделала, если бы со мной такое случилось. А она спокойно в школу ходит.

— А что ей теперь с этим делать?

— Ну, я не знаю…

— Знаешь, в моей прошлой жизни…

— Опять ты завёл ерунду про какую-то прошлую жизнь.

Муртазаева однозначна недовольно тем, что я не согласен с её точкой зрения.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но в моей прошлой жизни я несколько раз разговаривал с женщинами, пережившими изнасилование. Это, по их словам, очень неприятно, очень унизительно и мерзко, как будто тебе в душу насрали. А нередко и просто физически больно. Но на этом жизнь не заканчивается. Проходит время, душевная боль со временем притихает. И жизнь продолжается. После такого случается ещё много-много хорошего. Настолько хорошего, что забывается этот неприятный случай.

Всё равно недовольна.

— Я понимаю, тут такой случай, когда Рамилюшке сложно было бы отбиться, но чаще бывает, когда насильник один. И тут уже есть способы отбить у него желание взять тебя силой. Довольно простые, между прочим.

— И какие же?

— Например, со всей дури долбануть насильнику каблуком по взъёму стопы, — показал я пяткой место, в которое нужно бить. — Даже если не сломаешь ему какую-нибудь косточку, то из-за боли он тебя уже не сможет догнать. Или долбануть ему посильнее коленкой в пах. Поверь, это очень, очень болезненный для мужчины удар, боль от которого проходит только через несколько минут. Ну, и третий вариант — разыграть небольшой спектакль, изобразив, что ты сама его очень хочешь, а потому жаждешь поласкать ртом его член.

— Фу-у-у!

— Выбирай: либо тебя изнасилуют, либо ты устроишь спектакль, и он допустит тебя до своего «хозяйства». Тебе останется только изо всей силы укусить его за «окаянный отросток». За такое, конечно, можно немедленно получить по морде. Зато ему несколько дней будет не до половых отношений. Особенно с тобой.

Приятный всё-таки у девушки смех.

— Что же касается «сделать что-нибудь с собой». Знаешь, в другой жизни, в которую ты не веришь, у меня была одна знакомая. Она дружила с парнем. Даже больше, чем дружила. Но однажды они поссорились, и она пообещала, что выпрыгнет в окно, если он подойдёт к ней. Он не поверил. А она выпрыгнула. С четвёртого этажа. Перелом позвоночника, раздробленная нога, которую пришлось ампутировать выше колена.

— Кошмар!

Глаза подруги не врут: её действительно ужаснул такой исход.

— Не весь кошмар, а только его часть. Поскольку ходить нормально она не могла даже с протезом, замуж никогда не вышла, и родители до самой их смерти ухаживали за ней. А она после того, как они умерли, осталось на попечении чужих людей. И кому, кроме себя и собственных родителей, она сделала хуже? Насколько мне известно, её парню даже не смогли предъявить никакого обвинения: он её не бил, не пытался изнасиловать. И жизнь у него нормальная была после случившегося.

Грустное такое лирическое отступление, но, как мне кажется, вспомнившееся нам обоим при виде этого десантника.

Возвращались в воскресенье вечером усталые, но довольные. И Азат снова хихикал надо мной и падчерицей:

— Опять два дня отлёживаться будете после «отдыха»?

Будем. Кто-то два дня, а кое-кому придётся уже послезавтра брать в руки тяпку и «вставать раком» на огороде, пропалывая картошку. А когда закончу, топать на Зелёную Рощу, чтобы предстать пред строгими родительскими очами. И сходить, наконец-то, в баню. Пора, пора отмыться после фестиваля и предшествовавших ему строительных работ с их опилочной пылью, к которым добавился трудовой огородный пот. Пусть я ежевечерне и обливался разогревшейся за день водой из вёдер.