Книга ...штопаем ранения души, страница 70 – Александр Горохов

Меня куда больше волнует, как отреагирует на книгу «про себя» Павел Анатольевич Судоплатов. Тем более, я заранее предупреждал его о том, что читать о собственной смерти, даже вымышленной, очень неприятно. А книга начинается именно с того, что «террорист Сталина № 1» гибнет от удара молнии, чтобы его разум перенёсся в его же тело в 1940-м. Правда, гибнет не в середине 1990-х, когда реально умер Павел Анатольевич, а десятью годами ранее.

Волновался, волновался, и, наконец, дождался ответного письма. «Миша, если бы ты меня заранее не предупредил, что это будет развлекательная книга без малейшего намёка на документальность, я бы на тебя смертельно обиделся из-за того, в каком свете ты выставляешь мою тогдашнюю службу. Это… Это просто возмутительнейшая профанация всей деятельности сотрудников Главного Управления Госбезопасности. С другой стороны, реальные приёмы и методы их работы до сих пор составляют тайну, и потому я вынужден согласиться с твоей трактовкой. Выдумка — она и есть выдумка. Знающий человек посмеётся, а незнающему незачем знать того, что его не касается». Дальше шло несколько конкретных поправок в стиле «так бы я делать не стал, а поступил бы вот так» или «так говорить не следует, нужно сформулировать иначе».

Я считаю, получился очень плодотворный обмен мнениями. И самое главное, Судоплатову стало интересно, что про него сочиняют потомки («по прочитанным мной главам могу сказать, что завязка сюжета непривычна для современного читателя, но текст читается легко и вызывает интерес»). А это довольно важно. Особенно важно из-за того, что в книге придётся касаться личностей ныне живущих людей из близкого окружения Сталина. Тех же Молотова, Маленкова, Кагановича, переживших «политическую реанимацию» при переходе в Аппарат председателя партии.

Так что писать в далёком будущем о попаданцах в сталинские времена намного проще, чем сейчас. Хотя бы потому, что уже не обидишь неточностью или вымыслом ещё живых соратников Иосифа Виссарионовича. Личности они, как и «Хозяин», противоречивые, и трактовки их черт характера, поступков являются всего лишь личным мнением автора. Сейчас же следует сильно аккуратничать, чтобы не попасть впросак. Я ведь не собираюсь «передирать» исходный материал от буквы до буквы, кое-какие сюжетные повороты собираюсь добавить, что-то убавить. По меньшей мере, Вячеслав Михайлович и Григорий Максимилианович фигурировать в книге будут.

31

Как сарай, так и контейнер-«макси-сейф» постепенно наполняются содержимым. И если ключ от хлева есть ещё и у отца, то в «пятитонник» могу проникнуть только я один. Папа пытался спросить ключ от замка, навешенного на него, но я покачал головой.

— Там то, что я переношу «оттуда», лучше тебе в контейнер не заглядывать: с одной стороны, ничего не поймёшь, а с другой — последующих вопросов меньше будет.

Конечно, место для хранения «контрабанды» очень уж приметное, но до завершения строительства дома ничего не поделать. Вон, даже избушку очень скоро придётся полностью «чистить» от содержимого. Делать какие-то более надёжные «нычки» позже придётся. В то же время, известно правило: самое ценное прячь на виду.

Больше всего меня удивила щедрость генерала, который, совершенно неожиданно для меня «отвалил» откуда-то привезённые подержанные компьютеры. Четыре комплекта. Весьма подержанные, пяти-семи летнего возраста.