Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 114 – Александр Горохов

Соседи несказанно удивлены тем, что компанию им в палате составит столь юная личность. Но от них причину своего появления здесь смысла скрывать нет, так что удивление сменяется на понимание ситуации. Особенно у военного: чем чреваты пулевые ранения головы, он в курсе, а потому приклеивает мне прозвище «Счастливчик». По мне — хоть горшком назовите, только в печь не сажайте.

Ясное дело, через день слать телеграммы я не стал. Ограничился тем, что забежал в субботу на Центральный телеграф и «отстучал»: «Всё порядке. Прохожу обследование». Следующую — уже утром третьего ноября: «Результаты обследования отличные. Выезжаю домой. Пусть папа встретит вокзале». А как же! Я ведь в субботу прилично по Москве побегал, затарился необходимым мне, так что в одиночку тащиться с сумками от автобуса к атлянскому домику будет неудобно. Прикупил аутентичные низкочастотные динамики для больших колонок (в «моём» времени таких в нормальном состоянии уже практически не сыскать), приобрёл на Шалобловке у спекулянта кое-какие транзисторы. В дополнение к тем, что выбрал в магазине, около которого тот вертелся. Там же взял десяток катушек магнитофонной ленты. В ГУМе хапнул зимние ботинки и кеды для физкультуры (про мой размер ноги вы, надеюсь, помните). Ну, и подарками для родителей, брата, дедушки с бабушкой и подружки запасся.

Все покупки я утащил на вокзал и сдал в ручную камеру хранения. Именно в ручную, поскольку в «автомате» вещи хранятся не более трёх суток, а в помещении, расположенном в торце здания Казанского вокзала, при предъявлении обратного билета «продлённый» срок хранения восприняли без вопросов.

Лечащий врач меня порадовал:

— По всем показателям твоё психическое здоровье в полном порядке. Амнезия — это, конечно, неприятно, но тут мы поделать ничего не можем: нарушенные нейронные связи принудительной «починке» не подлежат, будем надеяться, что со временем сами восстановятся. Никаких психических отклонений мы не обнаружили. К нам можешь больше не приезжать. Для перестраховки мы, конечно, рекомендуем тебе ещё годик понаблюдаться у местного психиатра, но именно — для перестраховки. Для армейской службы ты, конечно, из-за инвалидности третьей группы не годен, но не по нашему профилю, а из-за повреждений черепа. Можно было бы тебя и сегодня выписать, но раз уж у тебя билет домой на завтра, то завтра утром и будешь свободен.

Вот так. Теперь у нас в семье два инвалида: дед-фронтовик и его старший внук. И оба из-за пулевых ранений в голову: деда на Калининском фронте подстрелил немецкий снайпер.

Ничего нового мне психиатр, в общем-то не сказал. Всё это я уже знал от его коллеги из будущего. Спасибо ноотропам из XXI века! Но теперь у меня есть БУМАГА С ПЕЧАТЬЮ, а это — огромнейшая сила.

49

До Судоплатова удалось дозвониться лишь со второй попытки. Так что я, услышав в трубке знакомый голос, затараторил в телефон-автомат больничного холла.

— Павел Анатольевич, это вас Миша беспокоит. Ну, вы помните, мы с вами накануне 22 июня разговаривали о «Бессмертном Полке»?

После секундной паузы:

— Здравствуй, здравствуй, Миша. Конечно же, помню.

— Павел Анатольевич, мы у себя в школе тоже хотим провести такое мероприятие, и я хотел бы встретиться с вами, посоветоваться, как лучше это сделать. Вас не сильно затруднит в воскресенье подойти в Останкинский сквер часам к двенадцати дня? Это же совсем рядом от вашего дома.