Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 35 – Александр Горохов

В общем, добрели, «нога за ногу» до её дома, расположенного почти у самой трассы М5.

— Зайдёшь?

— Твоих родителей смущать не хочется.

— Да нету их, на работе они. Заодно и покормлю тебя: ты же из-за меня голодный остался.

Ага! Живот бурчит, соврать мешает.

Домик действительно крошечный, кухня и комната, потому её родители и надумали переезжать. Крошечный, но крепкий, добротный. Такой жалко будет ломать, как значится в моих наполеоновских планах. И от «центра цивилизации» очень далеко расположен.

Ясное дело, обед, который мы уплетали, готовила, скорее всего, раина мать. Но благодарил я за него одноклассницу. Нарочито вычурно шутовствовал.

— Премного благодарен, сударыня, за то, что не дали умереть с голода несчастному путнику! Позвольте в знак благодарности поцеловать вашу нежную ручку.

И, схватив ладонь девушки, дурашливо, со свистом, изобразил долгий поцелуй.

— А почему только ручку?

После моей шутки в глазах Муртазаевой скачут весёлые бесенята, а голова вскинута в излишне для ситуации горделивой осанке.

— Могу и не только в ручку, — аккуратно притягиваю я её за плечи. — Не испугаешься?

Не испугалась. Глаза прикрыла, но не отвернулась. Мой поцелуй — не «взасос», просто пару секунд вожу своими губами по её губкам. Так и не отпуская рук, начинаю ныть:

— Все вы, женщины, такие! Коварные! Заманят к себе домой, накормят, напоят, а потом воспользуются нашим мужским расслабленным состоянием в своих грязных целях. А нам всю жизнь носить в себе эту моральную травму, нанесённую нашей ранимой психике!

А смех у неё действительно приятный. Звонкий, будто колокольчик.

— Карасёв! Ну, нельзя же так! Я стоять от смеха не могу!

— Тогда сделаем по-другому.

Я подхватываю девушку на руки, она взвизгивает от неожиданности, но моё седалище уже прижато к табуретке, а Рая сидит у меня на коленках.

— Не убегай, — мягко прерываю я попытку соскочить. — Тема для разговора у нас такая, что так лучше будет говорить.

Несколько секунд уходит на то, чтобы убедиться, что я не собираюсь ни «наглеть» дальше, ни удерживать её, если она попытается вскочить.

— Ну, и о чём ты хочешь поговорить?

В голосе звучит напряжение.

— Не о чём, а о ком. О нас с тобой, о наших отношениях. Тебе хорошо со мной вместе?

Пара секунд на размышление.

— С тобой очень интересно. Ты… не такой, как все.

Я не сказала «да», милорд…

— И почему-то… не стыдно даже… сидеть у тебя на коленках.

— А целоваться?

— Я с тобой не целовалась. Это ты меня целовал. Даже два раза.

«Не виноватая я, он сам ко мне пришёл!»

— Не «даже», а «всего». А ведь мог бы и больше, да и не так, как сегодня и тогда, а по-взрослому. Но я боюсь, Рай, боюсь испортить тебе жизнь.

— Да? Как так?

— Понимаешь, люди со временем очень сильно меняются. Я же вижу, что я тебе нравлюсь. И ты мне очень нравишься, — поспешил я оборвать возмущение ещё до того, как вылетят слова. — И я боюсь, что через пару лет мы так изменимся, что ты меня возненавидишь за что-нибудь. За ненароком вырвавшиеся слова, за неправильно понятый поступок. Говорят, от любви до ненависти — один шаг.

— От какой ещё любви???

— А вдруг, ты в меня влюбишься? А я окажусь не тем, кто достоин этой любви. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

— И я не хочу тебя ненавидеть, — едва слышно звучит голос после нескольких секунд размышлений.