Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 87 – Александр Горохов

Вот так и получилось, что мне пришлось спать совсем не в той комнате, где планировал. Зато ехал в Атлян спокойный-спокойный. Что называется, оттянулся.

В четверг — явление отца народу. Мне, то есть. С более дешёвым, чем из блоков, решением вопроса фундамента будущего дома. Ленточный заливной. В принципе, логично: ширина блока 40 сантиметров, а заливной можно сделать и на дециметр уже. Загвоздка только в цементе, но папе обещали через знакомых Николая Петровича Богданова решить вопрос на том же заводе ЖБИ. Щебень для бетонирования можно привезти из Хребта, где дробят гранит. Песка навалом в отвалах от золотодобычи, а вода в свежепробуренной скважине. Нужно только железный пруток, чтобы обеспечит прочность конструкции, бетономешалку и нанять рабочих, которые будут заниматься приготовлением смеси и самой заливкой. К тому же, те две «перемычки» фундамента, что пройдут через место, где сейчас стоит избушка, можно будет залить, когда снесём эту развалюху.

— С тебя — деревянная опалубка под заливку.

Ну, это — без проблем. Досок от разобранных сараев и с крыши бани — полным-полно.

И закипела работа: папа с семнадцатого, понедельника, в отпуске, но полдня пятницы прихватил, примчался ко мне, а после этого отправился в гараж колонии договариваться с экскаватором на базе трактора «Белорус» и грузовиком для перевозки песка. В субботу экскаватор роет траншею под фундамент, в воскресенье грузит песок возле Золотого. Какие девочки? Какая музычка? Пахать, пахать и пахать, как говорил великий Ленин! Не так говорил? Да какая разница? Что бы там Владимир Ильич ни утверждал, а до 20 июля фундамент должен быть готов. Потому что с двадцатого надо начинать косить.

И ведь сделали! Пусть не к двадцатому, а ко второй половине дня 21 июля. Хоть, случалось, после разгрузки цемента ноги в коленках дрожали, а от носилок с бетоном, казалось, руки уже, как у обезьяны, вот-вот начнут до земли доставать. Отмыться от пыли и грязи? Вон, в вёдрах вода из скважины за день нагрелась, мойся! Пожрать? Перекур будет, заскочишь в домик, что найдёшь укусить на бегу, то твоё. Вечером сил оставалось — только добраться до матраса на полу (кровать я уступил отцу) и упасть. Ему хоть иногда удаётся отдохнуть, пока бегает, решает разные организационные вопросы, а я безвылазно на стройке.

В пятницу он укатил в Зелёную Рощу, а я приеду в субботу утром, чтобы по-быстрому помыться в бане — и снова на трудовые подвиги. Теперь фундамент никуда не денется, его ещё три недели трогать нельзя, пока бетон не наберётся полной прочности. А скосить траву надо поскорее, чтобы потом заниматься прочими операциями по обработке сена тогда, когда погода позволяет это делать.

Нет, люблю я всё-таки косить. Если раньше, когда только учился этому искусству, меня ставили в ряду косарей (отец, мать и я) последним, то потом, когда силёнок набрался, замыкающей стала мама. В этом же году, глядя, как мне приходится время от времени притормаживать, папаня махнул рукой:

— Иди первым.

Эх, размахнись рука, раззудись плечо!

Я не зря назвал косьбу искусством. Труд тяжёлый, но, помимо силы, требует ещё и умения. Коса-литовка должна скользить над землёй так, чтобы носок не впивался в землю. Но и оставлять высокую стерню, держа её на весу, тоже нельзя, это потери сена. Поэтому пятка косы скользит по земле, а носок совсем чуть-чуть, сантиметра на три-четыре, приподнят. В конце каждого взмаха нужно чуть-чуть приподнять и пятку, чтобы скошенная трава сама сползла с полотна и легла на место, выкошенное за предыдущий проход.