Книга Возлюбленная пепла, страница 50 – Арина Власкалич

Мэри лежала на самом краю кровати, подложив локоть под голову и смотрела перед собой, а затем заговорила:

— Девушек в основном содержат в пансионате до того времени, пока их не заберут для подготовки к свадьбе. Если никто не изволит жениться на воспитаннице, она пробудет там до двадцати двух лет, получит документы и отправится к родственникам или в самостоятельную жизнь.

Всё моё наследство украли и распродали, когда мне не было и пяти. Кому нужна бесприданница? Я пробыла в пансионате до двадцати двух лет, а затем меня пристроили приживалкой к тётушке. О самостоятельной жизни не было и речи, я ведь ничего не знала о жизни за пределами пансионата. Я жила вполне сносно, выполняла несложную работу горничной по дому, тётушка обеспечивала мне кров, еду и одежду.

А два месяца назад к ней в дом вернулся старший сын, которого из-за пьянства прогнала из поместья жена. Отец его супруги оказался очень дальновидным и по брачному договору оставил управление дочери и внукам.

Сын тётушки заселился в её доме и продолжал пьянствовать, она просто не могла ничего с этим поделать.

Из всей прислуги, почему-то он выбрал именно меня. Сначала бросал сальные взгляды, потом пытался схватить за руку или юбку, пока никто не видит.

Я попыталась обратиться за помощью к тётке. Но ей было плевать, я ведь не родная дочь.

А месяц назад она уехала на похороны брата и забрала с собой почти всю прислугу. Пока никого не было…, – голос Мэри дрогнул и она замолчала.

Эоху вдруг почувствовал, как заскрипели стискиваемые челюстями зубы, по шее к голове побежал болезненный холод, а кулаки сжались до побелевших костяшек.

— В общем если бы не Анхель из дома Маат, я бы… плохо закончила.

С трудом разжав челюсти, Эоху опустился на колени рядом с лежащей на кровати девушкой, взял её за руку и шёпотом попросил:

— Назови его имя.

— Зачем тебе его имя? – удивлённо спросила Мэри.

— Я убью его, – сдавленно ответил мужчина, пытаясь сдерживать прорываемую ярость.

Вдруг Мэри приподнялась на локте прошептала:

— Если будешь убивать моих врагов – не хватит запала на своих. Сосредоточься на планах. М-м-м… пахнет вкусно, может, уже готово?

С этими словами Мэри поднялась с кровати и направилась на кухню. А Эоху так и остался стоять на коленях возле кровати.

Её слова, которые она произнесла, впервые попав в этот дом, в его сердце обрели совершенно новый и гораздо более значимый смысл.

— Зачем ты сделала это? Кто просил тебя?

— Никто не просил меня. Я просто прекрасно знаю, каково это – когда помочь некому.

Эоху поднялся с колен и отправился на кухню. Поверить невозможно – она умудрилась высмеять его даже там, где не было места шуткам и веселью. Но она предпочла не делать из своей боли драму, просто рассказать, как всё было – раз уж он спросил.

Теперь, как бы Эоху ни пытался – сложно было разглядеть в Мэри ту смелую и беззаботную колючку, которую он казалось встретил в замке. Очевидно под видом инфантилизма и наигранной храбрости скрывалась тяжёлая судьба человека, который несмотря на весь пережитый страх и ужас осознанно предпочитал оставаться до конца искренним. Она не требовала жалости, возмездия или даже понимания, не надевала на себя маску человека, пережившего что-то ужасное и потому получившего особые привилегии и индульгенцию на жалость, уважение или понимание.