Книга Джин. Любое желание — твое, страница 47 – Лисавета Челищева

Потом встал. В тумане спустился вниз, сел в машину и уехал. Я не помнил, как доехал до дома. Просто в какой-то момент оказался в своей прихожей, глядя на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрел безумец — с красными глазами, взлохмаченными волосами, ссадинами на костяшках.

Я не знал, что делать. Впервые в жизни я не знал, что делать.

Но я знал, что не сдамся. Она будет моей. Любой ценой.

СОНЯ

Я захлопнула дверь перед его носом и заперлась на все замки. Руки тряслись так, что ключи два раза выпадали из пальцев и со звоном падали на кафель в прихожей. Слышала, как Валентин колотит с той стороны, как матерится, как пинает дверь — и с каждым ударом внутри меня что-то отпускало. Отрезвляло. Освобождало от этого дурмана, в котором я жила последние дни.

Стук стих. Потом звук шагов — удаляющихся, тяжелых.

Я прислонилась спиной к двери, закрыла глаза. В груди жгло — то ли от злости, то ли от того, что только что случилось. От того, что он вообще посмел припереться сюда. Выследил меня. Как будто я его вещь.

— Мило, детка, — раздался голос Рамиля из темноты прихожей. — Только попкорна не хватало.

— Замолчи, — рявкнула я, топая прямо к стойке, которая отделяла кухню от остальной комнаты.

Схватила тарелку, наложила туда пасту — ту самую, с подгоревшим луком, которую мы так и не попробовали. Села на высокий стул, закинула ногу на ногу и начала есть.

Паста была сухой, лук горчил, но я продолжала есть, потому что надо было занять руки. Занять рот. Забить чем-то эту ярость внутри.

— Я ненавижу его, — прошептала я, глядя в тарелку невидящим взглядом.

Мои глаза распахнулись.

Я выспалась. Глубоким сном. Удивительно.

Я была в своей спальне. Утренний свет просачивался сквозь щели в занавесках. Рамиль лежал напротив, глаза закрыты, грудь плавно вздымалась.

Я перевернулась на бок и стала изучать его. Он выглядел... умиротворённым. И слишком идеальным. Его острые черты расслабились, губы были слегка приоткрыты, ресницы длинными тенями ложились на щеки — он выглядел как нечто из прекрасного сна.

— Ты жуткая, — пробормотал он, всё ещё с закрытыми глазами.

Я поежилась. Меня засекли.

— Конечно, — буркнула я, садясь. Голова была ясной. Впервые за долгое время.

— Эта кровать такая неудобная, — простонал он, потягиваясь. — Как ты вообще здесь спишь?

— Не жалуюсь, — сухо отозвалась я, тащась в ванную.

После быстрого душа я переоделась и вышла в простой куртке и широких джинсах. Рамиль медленно сел, наблюдая за мной. В этом взгляде было что-то домашнее, уютное. Без той давящей тяжести, что была у Валентина.

— Ты хочешь, чтобы я следил за тобой весь день? — спросил он, огибая меня. — Я могу быть рядом, если ты переживаешь насчет Валентина.

— Нет, конечно, — пробормотала я, хватая ключи. — Он мне ничего не сделает на работе.

— Тогда беги, моя бабочка. Но возвращайся. Или лучше — приходи в бар. Я буду вечером там. И там… нам будет удобнее спать, чем на твоей скрипучей кровати.

— Спасибо. Я предпочитаю свою неудобную кровать.

— …Ты, кстати, пропускаешь завтрак. — нахмурился он.

— Нет времени.

— Так вот почему ты такая слабая, — вздохнул он. — Такая маленькая ещё... Сама за собой ухаживать не умеешь.

Я захлопнула дверь, прежде чем он успел закончить отчитывать меня.

* * *