Книга Свобода без корсета, страница 102 – Людмила Вовченко

За ней вошла Адель.

В отличие от тёти, девушка выглядела так, будто утро застало её между надеждой и страхом. Светло-русые волосы были собраны мягче, чем раньше, несколько прядей у висков уже не казались преступлением против дисциплины. В глазах ещё жила привычная робость, но плечи она держала чуть свободнее.

Маргарита заметила это сразу.

И по тому, как Изабель мельком посмотрела на племянницу, поняла: та тоже заметила.

— Мадемуазель Лакруа, — сказала Изабель. — Я надеюсь, мы не помешали.

Маргарита перевела взгляд с неё на Александра.

Потом обратно.

— Совершенно нет. Мы как раз обсуждали ткани, фабрику и степень полезности месье де Бомона в рабочем процессе.

— И к какому выводу пришли?

— Пока не бесполезен.

Александр опустил глаза.

Камилла закрыла бухгалтерскую книгу с таким видом, будто сцена начала выходить за пределы её терпения ещё до первой минуты.

Изабель посмотрела на сына.

— Поздравляю. Для мадемуазель Лакруа это почти признание в выдающихся заслугах.

— Я польщён, — сказал Александр.

— Не привыкай.

— Постараюсь.

Жанна у стола с катушками смотрела на них троих с таким восторгом, будто перед ней разыгрывали пьесу, за которую она не заплатила ни франка, но уже получила лучшие места.

Софи тихо сказала:

— Жанна.

— Я молчу.

— Ты молчишь глазами.

— Я не умею иначе.

Изабель, разумеется, услышала.

Её взгляд скользнул к Жанне.

— Мадемуазель…

— Жанна, мадам, — пискнула та.

— Жанна, если вы научитесь молчать ещё и лицом, у вас будет прекрасное будущее в светском обществе.

Жанна побледнела от счастья.

— Спасибо, мадам.

— Это не был комплимент.

— Всё равно спасибо.

Маргарита не выдержала и улыбнулась.

— Мадам де Бомон, вы развращаете мой персонал.

— Ваш персонал подаёт признаки живости. Это приятно.

— От вас это звучит как медицинский диагноз.

— У меня большой опыт наблюдения за людьми, которые делают вид, что живы.

Александр тихо произнёс:

— Мама.

— Что?

— Вы снова начали утро с устрашения.

— Неправда. Я ещё не начинала.

Маргарита подошла к столу и развернула ткань для Адель.

Лилово-серый шёлк лёг мягкой волной, поймал свет из окна и заиграл холодным серебром. Адель сразу сделала шаг ближе. Лицо её изменилось — не резко, но заметно. Взгляд стал живее, пальцы перестали тревожно сжимать ручку сумочки.

— Мы собрали черновую основу, — сказала Маргарита. — Сегодня первая примерка. Не окончательная. Не для красоты. Для правды.

Адель испуганно подняла глаза.

— Правды?

— Да. Где тянет. Где давит. Где хочется встать иначе. Где платье спорит с телом. Мы ищем не комплименты, а ошибки.

— Как необычно, — сказала Изабель.

— Что именно?

— Обычно портнихи прячут ошибки до последнего.

— Обычно клиентки делают вид, что им удобно, чтобы не показаться неблагодарными.

— Вы обвиняете клиенток?

— Нет. Воспитание.

Изабель сняла перчатки.

— Осторожнее, мадемуазель Лакруа. Сейчас вы приблизились к мысли, что воспитание вредно.

— Нет, мадам. Только плохо скроенное.

Александр едва заметно улыбнулся.

Маргарита увидела.

И сердце, предательница, тут же вспомнило вчерашний зимний сад.

Не время.

Совершенно не время.

Особенно когда напротив стоит его мать, которая, судя по взгляду, вполне способна читать мысли, если они недостаточно прилично одеты.

— Адель, — сказала Маргарита, — пройдёмте за ширму.