Книга Свобода без корсета, страница 45 – Людмила Вовченко

— Возможно. Но потом проверила бы строчку.

Софи вдруг сказала:

— Проверила бы.

Все посмотрели на неё.

Софи редко вмешивалась в разговоры, если речь не шла о ткани, швах или Жанниных катастрофах. Сейчас она стояла у стола, положив руку на старую тетрадь с лекалами тёти Элизы.

— Мадам Элиза не любила глупость, — сказала она. — Даже если глупость была приличной.

Маргарита почувствовала, как где-то глубоко внутри чужая память отозвалась теплом.

Тётя Элиза.

Женщина с усталыми глазами и ловкими пальцами.

«Стежок должен быть честным…»

Маргарита медленно кивнула.

— Значит, будем честными.

День после ухода де Бомонов пошёл быстрее.

Нет, не быстрее — острее.

Каждое движение теперь имело цель.

Камилла достала карточки клиенток, начала отмечать тех, кому можно будет осторожно предложить новый подход. Софи разобрала ткани по плотности. Элоиза принесла коробки с кружевом и рассортировала их так, будто готовила не отделку, а дипломатическую миссию. Жанна бегала между комнатами с таким серьёзным видом, что дважды прошла мимо одной и той же коробки, которую сама же искала.

Маргарита сидела у большого стола в мастерской.

На ней всё ещё было приличное платье, тугая талия, высоко поднятые волосы и шляпа, которую давно сняли, но шпильки, казалось, до сих пор помнили её форму. За окном день становился золотистым. Весенний свет ложился на ткани длинными полосами: тёплый кремовый, пепельный голубой, бледная сирень, глубокий синий. В воздухе висела пыльца мела и тонкий запах нагретого утюга.

Она рисовала.

Не эскиз платья.

Систему.

Нижний слой.

Сорочка без лишних сборок.

Панталоны с меньшим объёмом, мягким краем, удобной посадкой.

Полукорсет — осторожно, почти робко, потому что нельзя было одним рывком выбросить привычную конструкцию из жизни женщин. Не здесь. Не сразу.

Поддержка вместо пытки.

Форма вместо клетки.

Она рисовала и думала о Адель де Бомон.

Девушке, которую ещё не видела.

О Изабель, которая принесла заказ как вызов.

Об Александре, который заметил угол кроя.

О Жюле, который наверняка не исчезнет просто так.

О том, что два дня назад она руководила современным модным домом, а теперь сидит в маленьком парижском ателье, пытаясь убедить эпоху хотя бы немного расслабить шнуровку.

Она вдруг усмехнулась.

— Что? — спросила Камилла.

— Представила, что сказала бы моя подруга, если бы увидела меня сейчас.

— Какая подруга?

Маргарита замерла.

Клэр.

Имя больно кольнуло под рёбра.

Она слишком редко позволяла себе думать о ней. Потому что стоило вспомнить рыжие волосы, насмешливые глаза, горячий шоколад в ночном бистро — и весь этот новый мир становился не приключением, не задачей, а потерей.

— Одна очень язвительная женщина, — сказала Маргарита наконец. — Она бы сказала, что я умудрилась попасть в историю и первым делом устроила совещание по панталонам.

Жанна серьёзно подумала.

— А это плохо?

Маргарита посмотрела на неё.

Потом рассмеялась.

— Нет, Жанна. Это как раз очень в моём духе.

К вечеру образец был готов не полностью, но достаточно, чтобы понять направление.

Луиза принесла лампы.

Мягкий жёлтый свет заполнил мастерскую, сделал ткани теплее, лица женщин — усталыми и живыми. За окнами уже синел вечер. Улица шумела глуше. Экипажи проезжали реже. Где-то внизу пел мужчина — негромко, хрипловато, выводя простую мелодию, которая растворялась в запахе дыма и влажного камня.