Книга Свобода без корсета, страница 78 – Людмила Вовченко

— Ты была больна. Упала в обморок. Камилла может сколько угодно хмуриться, но факт остаётся фактом: ты перегружена. Одна женщина не может вести дом, ателье, счета, клиентов…

— Особенно если один мужчина постоянно тянет деньги.

Улыбка исчезла.

— Ты неблагодарна.

— За что? За ваши долги?

— За мою заботу.

— Месье Лакруа, ваша забота пахнет картами и чужим табаком.

Жюль резко сжал трость.

Камилла напряглась.

Софи бесшумно появилась за её плечом. В руках у неё были ножницы.

Очень большие.

Маргарита заметила и мысленно решила: эту женщину надо будет когда-нибудь повысить до начальника внутренней обороны.

— Ты пожалеешь, — тихо сказал Жюль.

— Очередное предсказание от мужчины, который не может предсказать собственный проигрыш?

Он шагнул ближе.

— Ты думаешь, эти новые знакомые помогут тебе? Де Бомоны? Они используют тебя и выбросят. Для них ты никто. Маленькая портниха с завышенным самомнением.

Маргарита почувствовала укол.

Не боли.

Информации.

Значит, он уже знает про де Бомонов.

Быстро.

Слишком быстро.

У него есть наблюдатели.

Или кредиторы наблюдают за ним.

— Возможно, — сказала она спокойно. — Но пока маленькая портниха получила от них заказ. А вы — новые долги.

Жюль покраснел.

— Ты не знаешь, во что вмешалась.

— Зато начинаю понимать, во что вмешались вы.

— Последний раз прошу по-хорошему, Марго. Дай мне немного денег. И я уеду на время. Всё уладится.

— Нет.

— Подумай.

— Уже.

— Ты можешь потерять всё.

— А вы уже начали.

Он смотрел на неё с ненавистью.

Настоящей.

И в этот момент Маргарита впервые увидела не обаятельного паразита, не слабого игрока, не смешного родственника, а опасного человека, прижатого к стене собственными долгами.

Такие кусаются.

— Уходите, — сказала она.

— Мы не закончили.

— Закончили. Если хотите говорить дальше — через нотариуса.

Он побледнел.

Вот теперь попала.

— Нотариуса?

— Месье Дюпре передаёт вам привет. Пока устно.

Это была ложь.

Но красивая.

Жюль отступил на полшага.

Очень маленькая победа.

— Ты пожалеешь, — повторил он.

— Вы уже повторялись. Это портит впечатление.

Он резко развернулся и вышел.

Колокольчик над дверью звякнул так яростно, будто и его оскорбили.

Несколько секунд все молчали.

Потом Жанна из-за ширмы прошептала:

— Я бы всё-таки уронила на него пуговицы.

Софи опустила ножницы.

— Поздно.

Камилла подошла к Маргарите.

— Ты в порядке?

Маргарита смотрела на дверь.

За стеклом уже темнела улица. Газовые фонари разгорались мягкими жёлтыми кругами. Прохожие спешили домой, поднимая воротники от вечерней сырости. Где-то смеялась пара, где-то лошадь фыркнула, где-то хлопнула дверь лавки.

Париж продолжал жить.

А война уже началась.

— Да, — сказала Маргарита.

— Марго…

Она повернулась к Камилле.

— Теперь точно да.

Потому что страх, который раньше прятался под неопределённостью, наконец получил лицо.

И это лицо только что ушло, пахнущее одеколоном, злостью и проигранными деньгами.

Маргарита вернулась к столу, подняла полотно и посмотрела на первый образец нового белья.

Белый батист лежал тихо.

Мягко.

Почти беззащитно.

Но она знала: завтра с этого начнётся следующий шаг.

Не против Жюля.

Не против Изабель.

Не против общества.

Пока — против маленькой ежедневной клетки, которую женщины надевали сами, потому что их убедили: иначе нельзя.