Книга Свобода без корсета, страница 88 – Людмила Вовченко

Пошутить.

Сказать что-нибудь едкое.

Но вместо этого медленно протянула руку.

Перчатку пришлось снять.

Это заняло всего несколько секунд: пуговица у запястья, мягкое скольжение ткани по коже, холодный воздух кабинета.

Но почему-то движение показалось слишком интимным.

Глупость.

Она просто сняла перчатку.

Александр тоже это понял.

И тоже не стал делать вид, что ничего не изменилось.

Он взял образец.

Не её руку.

Только ткань.

И очень осторожно провёл шёлком по внутренней стороне её запястья.

Лёгкое прикосновение.

Почти невесомое.

Но кожа отозвалась мгновенно.

Будто тонкий шёлк принёс с собой не прохладу, а искру.

Маргарита не пошевелилась.

Александр смотрел не на ткань.

На её лицо.

— Слишком холодно? — спросил он.

Голос стал ниже.

Или ей показалось.

— Нет.

— Слишком гладко?

— Нет.

— Тогда?

Она медленно выдохнула.

— Опасно.

Он замер.

Шёлк всё ещё касался её запястья.

— Ткань?

— Нет.

Пауза.

Очень длинная.

Очень тихая.

За окном кто-то крикнул рабочему. Телега скрипнула. В кабинете пахло кофе, деревом, дождём и его близостью.

Александр отпустил ткань.

Не резко.

С сожалением?

Нет.

С контролем.

— Вам пора возвращаться, — сказал он.

Маргарита надела перчатку.

Пальцы почему-то слушались не сразу.

— Да.

— Я отвезу вас.

— В этом нет необходимости.

— Знаю.

Он взял шляпу.

— Именно поэтому предлагаю.

Маргарита посмотрела на него.

И поняла, что отступать бесполезно.

Не потому, что он давил.

Потому что она сама хотела согласиться.

— Хорошо, — сказала она.

---

Обратная дорога была другой.

Не потому, что Париж изменился.

Изменилась тишина между ними.

Экипаж катился по улицам, и город плыл за окнами золотисто-серым потоком. Вечер ещё не наступил, но день уже начал мягко клониться к нему. На витринах зажигались первые лампы. У цветочной лавки девушка обрезала стебли пионов. В кафе мужчины спорили над газетами. Женщина в тёмном платье вела за руку маленького мальчика, который тащил деревянную лошадку по лужам.

Маргарита сидела у окна.

Александр напротив.

Между ними — приличное расстояние.

И всё равно ей казалось, что его присутствие занимает весь экипаж.

— Вы устали, — сказал он.

— Вы снова наблюдаете.

— Да.

— Это привычка или недостаток?

— Иногда одно становится другим.

Она посмотрела на него.

В мягком свете экипажа его лицо казалось менее холодным. Жёсткая линия подбородка, тёмные брови, глаза, в которых отражался Париж за окном. Он не был молодым мальчиком с красивой мечтой. И слава Богу. В нём чувствовались опыт, осторожность, какая-то давняя усталость, которую он умел держать глубоко.

И сила.

Не громкая.

Не выставленная.

Та, что не требует доказательств.

— Вы тоже устали, — сказала она.

— Возможно.

— От чего?

Он не ответил сразу.

Колёса экипажа мягко застучали по другой мостовой.

— От людей, которые хотят казаться лучше, чем они есть.

Маргарита усмехнулась.

— Тогда вам трудно жить в Париже.

— Не только в Париже.

— И поэтому вы смотрите на всех так, будто заранее знаете, где шов разойдётся?

Он медленно улыбнулся.

— Хорошее сравнение.

— Я портниха. Я мыслю швами.

— А я тканями.

— Значит, мы обречены понимать друг друга?

Пауза.

Она сказала это слишком легко.

Но смысл остался в воздухе.

Александр смотрел на неё долго.

— Не знаю, обречены ли, — сказал он наконец. — Но мне это нравится.