Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 50 – Алекс Скай

Эвелина молчала.

Он повернулся.

— Но ты не способ моего исправления. И не награда за него.

Она почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло.

Каэль смотрел прямо.

— Я признаю перед Советом твоё право быть свободной.

Лира тихо выдохнула.

Рен, который явно не до конца понял юридическую часть, но почувствовал важность момента, сказал:

— Это правильно.

Каэль почти улыбнулся ему.

— Да.

Эвелина села обратно, потому что ноги вдруг стали ненадёжными. Не от слабости. От того, как трудно иногда выдержать правильный поступок того, кто однажды сделал неправильный.

Проще ненавидеть человека целиком.

Гораздо труднее видеть, как он шаг за шагом становится тем, кем должен был быть раньше.

До вечера они писали условия.

Не красивое обращение. Не просьбу. Не эмоциональный вызов. Документ, который мог выдержать стол Совета. Мира правила формулировки безжалостно, вычёркивая всё, что можно было истолковать против Белой Ивы. Мастер Орт добавлял ссылки на старые правила домов памяти. Каэль вписывал обязательства Арданов своей рукой — настоящей, с тем самым нажимом пера, который Эвелина знала слишком хорошо.

Один раз их пальцы снова почти соприкоснулись над листом.

Оба отступили.

Рен посмотрел на них и закатил глаза с такой взрослой усталостью, что Мира велела ему идти помогать Брине, пока он не начал разбираться ещё и в брачных вопросах.

Когда документ был готов, Каэль поставил печать главы Арданов.

Не серебряную печать Селесты.

Не старый перстень, оставшийся у древней арки.

Собственный временный знак, простой и строгий.

Эвелина поставила рядом знак Белой Ивы.

Ветвь и дракон снова оказались на одном листе.

Но теперь — не как украденная клятва.

Как условия равных.

На закате к Белой Иве прибыл посланник Совета.

Молодой, перепуганный, явно отправленный потому, что старшие не пожелали лично встречаться с домом, где дети задают неудобные вопросы, а бывшие жёны перестают быть бывшими тенями. Он привёз срочное уведомление: утром Совет соберётся для рассмотрения «нестабильной ситуации вокруг Дома Арданов, Белой Ивы и детей неопределённых ветвей».

Мира прочла вслух и сказала:

— «Неопределённых ветвей». Какой изящный способ сказать: «Мы не хотели их признавать, а теперь они пришли на бал».

Эвелина взяла уведомление.

— Значит, завтра.

Каэль кивнул.

— Я буду там.

— Я тоже.

— Ты не обязана.

— Знаю. Поэтому и пойду.

Он не стал спорить.

И это стало ещё одним маленьким, опасным изменением между ними.

Ночь опустилась тихо.

Слишком тихо.

Белая Ива уснула не сразу. Дети долго шептались, взрослые проверяли двери, Томас усилил дозор у ворот, Мира трижды обошла окна и заявила, что если Селеста снова полезет через отражение, то пожалеет не только она, но и все стёкла в радиусе пяти миль. Брина накормила всех поздним ужином с таким видом, будто горячая еда способна поставить на место любой Совет.

Эвелина вышла в сад ближе к полуночи.

Она не пошла к чёрным воротам. Остановилась у пруда, где вода отражала белые стволы ив и тонкий серп луны. Каэль нашёл её там через несколько минут. Не подкрался. Специально ступил на сухую ветку, чтобы она услышала.

Эвелина не обернулась.

— Ты стал шумнее.

— Учусь не появляться в твоей жизни внезапно.

Она всё же посмотрела на него.

— Неплохое начало.

Он остановился на расстоянии нескольких шагов.