Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 165 – Анна и Валентина Верещагины

Он вымыл меня. Пока я спала беспробудным сном, обессиленная и опустошенная.

Благодарность кольнула где-то в груди — и тут же сменилась острым стыдом. Я была настолько беспомощна, что не могла даже позаботиться о себе после всего. Это бесило. Выбивало из колеи.

Грубые слова крутились на языке, готовые сорваться в любой момент. Я с трудом проглотила их, прикусив щеку изнутри.

— Сначала нужно поесть, — раздалось от окна. — Ты долго спала. Я принесу легкий перекус.

Карлос стоял у окна, прислонившись плечом к косяку. В утреннем свете его профиль казался высеченным из мрамора — холодный, совершенный, недосягаемый. Он исчез за дверью и вернулся мгновенно, словно ждал этого момента. В руках — поднос, щедро уставленный яствами.

Еды хватило бы на троих. Я внутренне усмехнулась.

— Я не знал, чем ты привыкла завтракать в Акросе, — произнес он, ставя поднос на край кровати. — Поэтому приказал приготовить то, что предпочитаю сам.

Он взял нож и начал резать нежную телятину на мелкие кусочки. Аккуратно. Тщательно. Так, словно это было делом величайшей важности.

Я улыбнулась — и внезапно помрачнела.

В памяти всплыло другое утро. Другая жизнь.

Мама. Сестра. Они так же заботились обо мне, когда я болела. Когда была слабой. Когда нуждалась в защите.

— Благодарю, но я в состоянии сделать это сама.

Мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Я протянула руку к ложке, но его взгляд — такой мягкий мгновение назад — похолодел.

Я молча съела несколько ложек каши, чувствуя этот взгляд кожей. Когда я отложила ложку, Карлос нахмурился.

— Не говори мне, что это всё.

— Я сыта.

Тишина. Гнетущая, тяжелая.

Черные глаза вспыхнули опасным огнем — и тут же погасли. Энергетика опасности схлынула, но осадок остался.

Неужели он правда думал, что я способна уничтожить этот горный пик еды за один присест?

— Карлос, я правда больше не могу. Не злись. Тем более утром мой рацион обычно...

— Дело не в этом, — перебил он, небрежно отбрасывая столовые приборы в нетронутую тарелку с телятиной. Поднялся с места резко, хищно.

— А в чем?

Он молчал. Стоял ко мне вполоборота, сжимая челюсть так, что желваки ходили ходуном.

— Отвечай. Я не умею читать мысли.

— Я не хочу.

— Карлос.

Он обернулся. Взгляд — смесь ярости и отчаяния. Столкнувшись с моим невинно-озадаченным выражением лица, он шумно выдохнул и зажал пальцами переносицу.

— Мне невыносимо видеть тебя такой, — процедил сквозь зубы. — Но ещё более невыносимо то, что после проведенной ночи ничего не изменилось. Я был лишь утешением. И это... сложно принять.

Ах вот оно что!

Я рассмеялась. Не смогла сдержаться.

Его лицо исказилось — обида, гнев, недоумение смешались в гремучий коктейль.

— Какая прелесть, — протянула я ядовито. — Карлосу Сензо не понравилось быть утешителем. Бедный мальчик хотел цветов и признаний на рассвете?

— Я не сказал, что мне не понравилось... Черт, Диана! За кого ты меня принимаешь?

— А ты меня за кого? — парировала я, и он нахмурился еще сильнее. — Неужели ты решил, что, отдавшись тебе, мое поведение и отношение кардинально изменятся? Что я буду ворковать голубкой и благодарить за каждую минуту счастья?

— Нет! — почти рыкнул он. — Но я надеялся, что это что-то для тебя значит!

— В этой комнате с невинностью простилась я, — я усмехнулась и намеренно, словно случайно, оголила плечо из-под простыни. Кожа, еще хранящая следы его губ, предстала перед его взглядом. — Но именно ты ведёшь себя, как девица. Переживаешь, терзаешься, ждешь подтверждений...