Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 203 – Анна и Валентина Верещагины

Женщина шестидесяти лет сняла с переносицы очки и принялась их протирать от несуществующих пылинок: — Мы с вами работаем почти два года.

— Один год, десять месяцев и тридцать дней.

Неуверенно, но согласно кивнув моему ответу, она продолжила: — Именно. Татьяна... — с жалостью во взгляде женщина склонилась в мою сторону. — Посмотрите же на себя в зеркало. — призывая сделать это, указала она рукой в сторону. Я нехотя повернула голову к зеркалу в деревянной оправе. — Кого вы там видите?

— Доктор, а кого видите вы? — не желая в очередной раз повторять заученный ответ, перевела я стрелки.

Чёрт возьми! Это терапия или курсы повышения самооценки?

— Я вижу женщину. Очень сильную женщину. Красивую, умную, утончённую... Честно говоря, у меня после первой нашей встречи от вас были мурашки. — улыбалась она, говоря это с налётом смущения.

Ей богу, если бы кто увидел нашу парочку на сеансе терапии, точно бы решил, что именно я была психотерапевтом.

— Почему же?

— Не знаю точной причины. Просто... Когда вы попали ко мне на приём, — словно погружаясь в собственные воспоминания, она продолжила. — Вы, казалось, не из этого мира.

— Намекаете, что я психически нездорова?

— Ха-ха-ха! — смеясь, отмахивалась она от моего предположения. — Что вы, Татьяна, нет! Наоборот! Разительное отличие. Вокруг вас всегда витает необыкновенная атмосфера.

Я знала о причине подобной реакции, но делала вид, словно окружающие надумывают лишнего. Прожив приблизительно год в шкуре аристократки, как это личина въелась мне в подкорку. Неудивительно, что теперешняя я отличаюсь от себя прежней.

— Как ваши успехи?

В следующие двадцать минут я вещала женщине о своих «успехах», а точнее о здоровье.

Буквально на следующий день после моего пробуждения пришла мама, и с её появлением я умудрилась нащупать в своём сознании столь скоро забытые воспоминания о собственном детстве.

Было странно помнить о том, о чём не вспоминала долгие годы и о чём, как ты думал, позабыл. Мельчайшие детали и даже мысли пятигодовалой девочки, которую все звали по имени Таня.

Все обращались ко мне — Таня, тогда как я считала себя Дианой. Мне хватило мозгов более не упоминать этого имени, потому как предчувствие о возможных неприятностях и ощущение правильности собственного молчания были слишком выразительны.

Ещё одним ярким моментом оставался голод. Я испытывала ужасное чувство голода, но мне нельзя было есть ничего, только супы и небольшой перечень жидкостей. Обосновывалось это следующим: восемь недель я провела в медикаментозный коме, а потому соблюдение индивидуальной диеты — обязательно. Но и это ещё не всё!

За восемь недель беспробудного сна цвет моих голубых глаз полностью изменился на зелёный. Это оставалось самым поразительным изменением во мне для мамы. Она постоянно шутила на эту тему, но мне было не до смеха. Теряясь в собственном мироощущении, я не понимала, кем являюсь.

Переломным моментом стало посещение меня моей младшей сестрой Сашей.

На тот момент минуло уже пять дней после моего пробуждения, и врачи прогнозировали положительные перспективы к выздоровлению. Вот только самое важное — причина ретроградной амнезии — оставалось загадкой.

Зато какой-то больно умный врач запретил всем рассказывать мне о собственном прошлом, мол: «Очень важно, дабы Татьяна Васильевна самостоятельно восстановила пробелы в своих воспоминаниях. Исключительно так ей удастся вернуть более пятидесяти процентов воспоминаний, в худшем же случае она вовсе не вспомнит о них».