Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 204 – Анна и Валентина Верещагины

Таким образом я только и делала, что сидела да гадала о прошлом, которое забыла. Зато у Саши — моей сестры, был расписан пошаговый план к восстановлению моей памяти.

Скептическим взглядом одаривала её не только я, а мама была вовсе против.

Девушка воспроизводила события последних дней до моего погружения в восьминедельный сон. Нарядившись в ярко-жёлтое платье, она притащила стопку книг, затем включила отдаленно знакомый фильм про собаку, созванивалась с мужчиной по имени Рома, которого все считали моим близким другом, а ещё показывала фотографии, где, собственно, сама же спала, пуская слюни.

Ничего из этого не помогало, пока в определённый момент я не зацепилась взглядом за яркую обложку с изображением светловолосой красавицы.

Название показалось мне примитивным — «Прекрасная Эйрин», и всё же нечто необъяснимое вынуждало меня возвращаться к обложке взглядом. Эта книга будто бы являлась необходимым звеном в моей головоломке под названием «Кто я?». И это случилось после прочтения первых трёх глав.

Имена, которые я знала, и лица, чьи неоднократно видела воочию, пробуждали во мне бурю эмоций. Ничто так сильно не провоцировало мой мозг, как эта проклятая книга.

Когда в комнату зашли мама и Саша, я взахлёб рыдала, переворачивая страницы.

Я не верила собственным глазам.

Я не хотела верить собственным мыслям.

Я отказывалась принимать правду, что все мои воспоминания, которые я так кропотливо выстраивала, оказались предательской иллюзией.

Нахлынувший поток информации выбил меня из хрупкой колеи. В тот день мне ввели дозу успокоительного.

Мне же оставалось терзать себя мыслями о том самом заветном, что было прямо передо мной во сне и что ускользало сквозь пальцы. Возвращаясь и возвращаясь, собственно, к моменту нахождения в тронном зале и к мыслям, что всё то время я была слишком напугана, чтобы мечтать, и к тому, чего, как я думала, я более никогда не испытаю, к тому, чего избегала — получила в самой извращённой подаче.

Не передать словами, как сильно я хотела начать жизнь с чистого листа. Я хотела испытать забытое чувство влюблённости, страсть, разочарование в любимом, граничащую с любовью ненависть — всё то, о чём пишут в книгах, о чём снимают фильмы, о чём поют… Но самым необъяснимым мне казалось моё преображение, моё теперешнее восприятие.

Эта иллюзия оказалась чрезмерно правдоподобной, и именно сие правдоподобность меня до дрожи пугало. Единственной отрадой стало то, что в скором я снова смогу ходить.

Разумным выходом из сложившейся ситуации и вновь нависнувшей надо мной депрессией стал самообман. Я просто решила выдать эту извращённую иллюзию как плату за реальный второй шанс. Пусть и осталась с разбитым сердцем в конце концов, но лучше так, чем быть просто прикованной к больничной койке в ожидании конца.

— Я вас поняла. Но давайте вернёмся к вашей главной проблеме.

Нацепив на лицо очки в сдержанной оправе, женщина пригубила из прозрачного стакана воду: — Вам снова «это» снилось?

— В этот раз... Я встретилась с ним взглядом. — погрузившись в воспоминания о недавнем сне, ощутила, как по рукам прошёлся холодок, я продолжила задумчивым тоном: — Не помню, что это было за место, но помню, как он нёс что-то в руках, и мы... Мимолётно взглянули друг на друга. — вспоминая карие глаза, я непроизвольно поджала ноги. — Я думала, что он, как всегда, пройдёт мимо, но не в этот раз.