Книга Не стоит грубить феям, страница 81 – Ярослав Лосик

— Что? Что там? Всё плохо, да? — гаденький червячок страха зашевелился где-то в районе моего солнечного сплетения.

Каркунья тяжело вздохнула, как вздыхают над вещами, которые уже не исправить.

— Меч, — сказала она. — Сделанного не воротишь.

Я почувствовал, как пол под моими ногами почти буквально потёк, а сам я падаю куда-то вниз на бешеной скорости.

— Как не воротишь?! В смысле?! — разум отказывался верить в происходящее. — Всё зря, что ли? Я так и останусь… Нет, погодите. Вы, там, получше свои картинки поразглядывайте. Мораг говорила, что-то можно сделать.

Старушенция кивнула, звякнув увесистым монисто:

— Верно. Придётся тебе выбор делать. Важный выбор. Только прежнего всё равно не вернёшь. Ты теперь как ломоть отрезанный. Да только меч этот, — она ткнула мне в нос картой, — в твои руки вложен. Что делать с ним будешь? Головы рубить или дорогу расчищать — твоё дело.

— Какой меч? Нету у меня никакого меча, проблемы одни. Ерунда какая-то. Нифига не понятно, что вся эта тарабарщина значит.

— То и значит, красавица. Натворила ты дел, да время вспять не воротится. А дальше тебе решать, по какой дорожке идти. Снять феей наложенное нельзя. Исполнить — можно. А уж как, тут тебе решать.

Я, кажется, окончательно потерял нить её маразматических объяснений. И это начинало бесить.

— Так, уважаемая, — решительно заявил я. — А нельзя ли как-нибудь конкретики добавить, ну, ясности, кому и что я должен почистить? Я же не отказываюсь. Я даже, может быть, за. И вообще, обеими руками за чистоту. Я даже мусор в разные пакетики собираю. Но с мусором хоть понятно, а тут — загадки одни.

Старуха прищурилась.

— Возьми карту, — она протянула мне потёртую колоду. — Будет тебе ясность.

Я, не раздумывая, снял первую картоночку из стопки и положил на стол. С цветастой картинки на меня уставился увесистый усатый мужик в короне и с огромным кубком в руках.

— Это что за алкаш? — опешил я.

— Это король, — ухмыльнулась бабка. — Тот, что на сердце у тебя. Вижу, молодой, красивый и положения высокого. Тоскуешь ты по нему.

— Я?!

— Тяни дальше, — она даже не обратила внимания на моё возмущение такими абсурдными предсказаниями. — Ну? Кому велено?

Я со злости хватанул сразу несколько карт и с чувством швырнул их перед каргой. Бабуля с достоинством разложила их рубашками вниз и внимательно посмотрела на изображения. Я тоже вгляделся в картинки, но быстро понял, что ничего не понял.

— И? — подтолкнул я разговор. — Чего там?

Бабуська хранила молчание и с напускным пафосом водила пальцем по картам.

На первой была нарисована башня с вшарахнутой в кладку молнией. С её разрушающейся верхушки летели вниз какие-то бедолаги. Весёленькая картинка, одним словом. Человеколюбивая такая.

На второй красовались два бокала, и над ними что-то вроде крылатого сердечка. Если бы я заранее не знал, что это карта, легко бы мог принять её за классический сюжет для романтической открытки.

Третья показывала важного дядьку на троне — весь такой в золоте и с посохом, а перед ним — два каких-то хмыря с бритыми макушками.

Четвёртая — картинка с большой луной. Висит она себе в небе, на воду светит, а из воды какая-то тварь вылезает. Не то рак, не то что-то похуже.

— Чего так долго-то? Всё ж понятно, — поторопил Каркунью я. — Вот развалюха какая-то, тут — фужеры, дедулька на троне и луна с раком. Что здесь рассматривать-то?