Книга Читающая в душах, страница 110 – Светлана Бернадская

— Но этого мало, Ялла, — упрямо тряхнул головой донельзя расстроенный брат. — У меня нет отцовской жестокости, но нет и его силы. Нет решительности Вила, его мужества. Нет твоего ума.

— Ты просто молод, Эйлив, — пылко убеждала его Ялла, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Все придет с возрастом. С опытом. Ты научишься, я в тебя верю.

— Тогда оставайся со мной! — так же пылко воскликнул Эйл, крепко стиснув ее руку. — Я… понял, что не готов расстаться с тобой, Ялла. И решил, что откажу Надиру. Но, прежде чем принимать такие решения, я хотел посоветоваться с тобой. Как ты смотришь на то, чтобы выйти за Торна и остаться в Гессардии?

Яллу словно под дых ударило. О, стихия, ну какая же она идиотка! Решила просто поддразнить брата, а вышло так, что переиграла сама же себя. Не успела избавиться от Надира, так теперь от нового жениха отмахиваться!

Нет, все-таки пора признаться Эйлу во всем. Быть может, теперь, когда его вдруг так сильно накрыло братской привязанностью, он отнесется к ее греху благосклоннее…

— Ваше величество? — возник за их спинами обеспокоенный церемониймейстер. — Гости ждут. Пора объявлять пятую перемену блюд, и вам предстоит сказать следующую речь.

— Да, — спохватился Эйлив, выпрямляясь. — Мы уже идем.

— Давай поговорим обо всем завтра утром, Эйл, — поспешила обезопасить себя Ялла. — И вместе найдем правильное решение.

Эйлив улыбнулся с видимым облегчением и в порыве чувств поднес ее руку к губам. Но вдруг замер, только сейчас увидев на ее пальце тонкий золотой ободок.

Улыбка медленно сошла с его губ.

— Ты права, — сказал он сухо. — Обсудим все утром.

О, стихия. Понял ли он? Видел ли он сегодня точно такой же ободок на пальце Арена?

Эйл больше ничего не сказал. Плотно сжал губы, развернулся и ушел вслед за церемониймейстером, с силой впечатывая каблуки сапог в беззащитный мрамор.

Ялла обхватила себя руками, напоследок жадно втягивая влажный воздух сквозь пелену моросящего дождя.

Завтра.

Все решится завтра. Дальше тянуть уже просто некуда. Надо просто собраться с силами и поговорить с Эйливом начистоту. Ведь, несмотря ни на что, он и правда остается самым близким и родным для нее человеком.

Он будет вынужден пережить вместе с ней тяжелые мгновения ее оглушительного позора. И ему придется это принять. И сообща найти то единственно решение, которое окажется правильным.

Эйлив осекся. Бросил настороженный взгляд на Яллу и страдальчески сморщил нос.

— Как некстати. Он может подождать?

— Ваше величество! — тихо негодуя, осадила его Ялла. — Вы вчера лично и публично заверяли генерала, что он желанный гость во дворце и волен приходить, когда ему вздумается. Вы не можете заставлять его ждать.

Братец сокрушенно качнул головой. Но потом кивнул гвардейцу, сдаваясь.

Ялла заставила себя глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть, только сердце все равно пустилось в галоп, а к щекам предательски прилила кровь. Чтобы ненароком не упасть, она схватилась руками за спинку стоящего рядом стула.

Декоратор и слуги усиленно делали вид, что ничего особенного не происходит. Но когда вошли лакеи, сопроводившие Арена, тишина в тронном зале воцарилась такая, что стал отчетливо слышен лишь шорох дождя за наглухо закрытыми витражными окнами.

Арен шагал медленно, стараясь сделать хромоту как можно более незаметной. Выходило не очень: одно колено не сгибалось, и он вынужден был опираться на трость. Все присутствующие в тронном зале в напряженном молчании наблюдали за его приближением — до тех пор, пока он не остановился у дальнего края расстеленной до самого трона голубой дорожки.