Книга Читающая в душах, страница 117 – Светлана Бернадская

— Знаешь, — сказала она, улыбнувшись. — А Дархана Мард была права: этому креслу давно следует заменить обивку. Напомни, какими были родовые цвета Дваров?

Весна в этом году выдалась прохладной. Однако Ялла была не в обиде: она любила это время года, когда еще не пришла пора изнуряющей летней жары, а короткие весенние дожди проливались в основном по ночам, не мешая прогуливаться днем по дворцовому парку и наслаждаться чистым небом и ласковым солнцем.

Но поздние вечера, когда водоворот дневных дел наконец замедлялся, служанки прекращали суетиться в покоях и расходились до утра, а маленькая Яриль засыпала в детской, нравились Ялле независимо от сезона. Прекрасное время, чтобы спокойно посидеть в благословенном одиночестве на оттоманке у камина, разбирая накопившиеся бумаги.

Из распахнутого окна, выходящего во внутренний сад, в будуар проникал свежий вечерний воздух, напоенный запахами цветущего сада, а босые ноги Яллы, удобно покоящиеся на банкетке, приятно согревало тепло огня, ярко полыхающего в камине.

Идеальный контраст.

Ялла пыталась сосредоточиться на заметках и цифрах, от которых уже рябило в глазах, но постоянно отвлекалась, бросая взгляды на дверь в затаенном ожидании. Ведь сегодняшний вечер был особенным: вернулся из длительной поездки Арен. Увы, поговорить толком у них пока не получилось, потому что на нем с порога повисла Яриль, оглашая дворец радостными визгами, а потом затащила обоих родителей в детскую и вытребовала у отца немедленно показать привезенные им подарки. Разумеется, алмазное колье с крупными изумрудами чистейшей воды, встречавшимися только в северных горах Талардага, которое Арен привез для Яллы, должно было сперва украсить нежную шейку принцессы. А когда дитятко узрело свой собственный подарок — новую коллекцию фигурок из горного хрусталя — стало ясно, что сон придется надолго отложить: Яриль не упустит возможности сыграть обновленным набором партию-другую вместе с папой.

Смотреть на их возню было забавно. «Игра» заключалась в том, что Яриль с уморительно серьезной миной передвигала фигурки по доске — как ей вздумается, а Арен терпеливо объяснял раз за разом, что стражник не может взять и вот так сразу разрушить мост с исходной позиции, и что корвету следует перемещаться только по водному сектору, а не летать по воздуху с одного края доски на другой.

Яриль важно кивала, но делала то, что сама считала правильным.

Ялла только посмеивалась.

Удивительно, как причудливо соединились в их первом ребенке черты обоих родителей. От отца крохе достались даргедийские темные волосы, но стоило Яриль выйти на солнце, как они ярко вспыхивали янтарным сиянием, словно невидимые феи рассыпали на темные кудри золотистую пыльцу. Цвет глаз она унаследовала от Яллы — вальханский, изумрудно-зеленый, но вот взгляд был чисто отцовский, снисходительно-насмешливый, словно маленькая принцесса уже с раннего детства знала, что равных ей нет на гессардийской земле. В темных бровях угадывался тот же выразительный излом, что и у Арена, зато пухлые губки бантиком — подарок от бабушки по материнской линии.

Как у самой Яллы и Эйла.

Яриль искренне обожала отца, как и Ялла в свое время обожала своего. Гелин Акотали бесконечно любил и баловал единственную дочь, но лишь став взрослой, Ялла смогла осознать, что таким отец был далеко не для всех.