Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 48 – Диана Фурсова

Нужен был доход.

Не милость, не случайный обмен, не продажа последней красивой ткани. Доход, который можно записать, повторить, защитить и показать любому Совету: Каменный Сиротский не развалина. Он живое владение. Он работает.

Авелия провела пальцем по пустой строке.

Написала:

«Найти способ заработать без продажи дома».

Чернила легли неровно. Их оставалось мало, и каждая новая запись требовала бережности.

— Если будете так смотреть на страницу, она сама муку не принесёт, — сказал Дарон.

Он стоял у входа в кухню, уже в дорожном кафтане, с мешком через плечо. Сундук был готов с вечера: жемчужное платье, алые шпильки, две салкрестские пряжки, серебряная заколка без герба, которую Авелия ещё могла отдать без ощущения, что режет по живому. Дарон должен был везти всё это в ближайшую деревню, если дорога не вздумает поменять мнение.

— Страница хотя бы честно показывает, что пустая, — ответила Авелия.

— Для бумаги это уже достоинство.

Он подошёл ближе и заглянул в книгу, но не слишком близко, чтобы не читать без спроса.

— Всё ещё хотите отправить платье?

Авелия подняла взгляд на очаг. У огня Нисса учила Руфа завязывать новые чулки так, чтобы узел не давил. Тави штопала край старого покрывала и ворчала, что шерсть ведёт себя хуже Руфа, потому что Руф хотя бы иногда слушает. Элмар стоял у полки с посудой, пересчитывая миски второй раз, хотя вчера уже записал их количество. Сай сидел в тени у третьего шкафа и осторожно поправлял хвост деревянной лошадке.

— Хочу, — сказала Авелия. — Но мне не нравится, что это разовая вещь.

— В голодном доме разовая вещь лучше пустой.

— Да. Но после неё у нас всё равно останется вопрос: что дальше?

Дарон молча кивнул. Он понимал такие вопросы. Северные люди, похоже, вообще хорошо понимали всё, что касалось дороги, голода и «дальше».

На пороге кухни появился Тарвен.

Он не вошёл сразу.

И это Авелия отметила прежде, чем успела напрячься. Вчера она поставила правило: в кухню с разрешения. Сегодня королевский инспектор стоял за порогом, в тёмной рубахе, без плаща, с заплетёнными у затылка волосами и печатью в руке, а не на груди. Белый камень в печати светился слабо, словно тоже не хотел тревожить дом без нужды.

Дети замолчали почти одновременно.

Нисса прижала птичку к себе.

Тави сделала вид, что занята покрывалом, но игла застыла в воздухе.

Элмар встал так, чтобы заслонить Руфа, хотя Руф был уже рядом с Ниссой.

Сай исчез не полностью. Только сдвинулся глубже в тень, оставив на столе лошадку с недоделанным хвостом.

— Можно? — спросил Тарвен.

Авелия не ответила сразу.

Не из желания унизить. Просто дала детям время услышать, что взрослый с печатью спрашивает, а не входит.

Каменный Сиротский тоже слушал.

Огонь в очаге не пригнулся.

— Можно, — сказала Авелия.

Тарвен вошёл и положил печать на край стола, так, чтобы её видели все.

— Я не пришёл за отчётами у кладовой.

Элмар недоверчиво прищурился.

— А за чем?

Тарвен посмотрел на него. Не как на свидетеля. Не как на препятствие. Как на мальчика, который имеет право спросить.

— За дорогой.

Руф прошептал:

— Дорога не в кухне.

— В Каменном Сиротском, как я понял, многое сначала оказывается не там, где ждёшь.

Дарон фыркнул.

— Вот это он быстро понял.

Тави всё-таки опустила иглу.

— Какая дорога?