Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 118 – Майкл Скофилд

Он вошел спокойно, в темной мантии, без трости, с лицом уважаемого советника, которого потревожили нелепой суетой. Миледа шла позади. Бледная, но красивая, в закрытом сером платье. На запястье, где раньше был браслет, теперь повязка. Она не смотрела на меня. Только на Райгара.

Он — на нее тоже не смотрел.

Райгар начал без вступлений.

— Сегодня будут оглашены доказательства заговора против Эсмиры Тавран, Нарена Таврана и рода Кердан. Писарь фиксирует каждое слово. Дамир Велс, начните с документов.

Дамир поднялся.

Он говорил сухо, ясно, без лишних эмоций. Именно так, как должны звучать документы, когда за ними наконец стоит правда.

Архивное дело о разводе закрыто без отметки о прибытии.

Приложение о позднем отклике пламени отсутствует.

Кровный образец исчез.

Список настоев содержит белый сарн, назначенный Эсмире до заседания Совета.

Документ об отказе от материнских прав содержит подпись с кровной тенью.

Вараста подтвердила: в ночь перед Советом брачная лента дала поздний отклик, свидетельствующий о беременности.

Письмо о смерти Эсмиры Тавран пришло с печатью хозяйственного дома Рахтара.

Севрана дала показания: Ортан организовал обряд перехвата, Ирвент предоставил место и людей, Миледа должна была подтвердить в Совете опасность мальчика для матери.

На каждом имени зал реагировал по-разному.

На Ортона — с шоком.

На Ирвента — с недоверием и страхом.

На Миледу — с шепотом, который она слышала, но не могла остановить улыбкой.

Когда очередь дошла до Севраны, она говорила резко, почти зло.

— Мне сказали, что мальчика нужно вывести из-под влияния матери. Что мать нестабильна, что она скрывала наследника и может использовать его против рода. Ортан сказал, что обряд только закрепит защиту. Рахтар прислал план Тарвена и людей. Миледа Сайрис передала сведения о времени, когда ребенок будет вне резиденции.

Миледа поднялась.

— Ложь.

Голос у нее дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Я не передавала никаких сведений для похищения. Я сказала только, что ребенок опасен в руках женщины, которая ненавидит Райгара. Это правда.

Я посмотрела на нее.

— Я ненавижу не его. Я ненавижу то, что вы все сделали с моей жизнью.

Она повернулась ко мне.

— Вы скрывали сына.

— Я спасала сына.

— От отца?

— От рода, который уже готовил для него обряд до рождения.

Миледа выдохнула.

— Красиво звучит. Но вы вернулись, и сразу все вокруг вас рушится. Райгар пошел против Совета. Браслет отверг меня при всех. Ребенка признали без проверки. Теперь я виновата, потому что пять лет пыталась быть рядом с человеком, которого вы бросили в одиночестве?

В зале кто-то шепнул. Не в поддержку. От неожиданности.

Миледа услышала это и пошла дальше, уже громче:

— Да, я хотела стать женой главы рода. Да, я носила браслет. Но кто из вас отказался бы, если бы Совет и Кассана сказали, что так нужно роду? Я делала то, что от меня ждали.

Эта фраза могла бы вызвать жалость.

Если бы она остановилась.

Но она продолжила:

— А потом она вернулась. С мальчиком. С даром. С документами. И все сразу поверили ей, потому что ей больно. А мне пять лет говорили ждать. Пять лет я была почти женой, почти хозяйкой, почти признанной. Вы знаете, как это — жить рядом с местом, которое тебе обещали, но не дали?

Я смотрела на нее и вдруг поняла: Миледа правда страдала.