Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 56 – Майкл Скофилд

— Я надеюсь, вы не откажетесь от чая. Его готовили при мне.

— Тогда откажусь тем более.

Пауза получилась короткой, но острой.

Миледа поставила чайник.

— Вы мне не доверяете?

— Я в резиденции меньше суток, а в моих вещах уже нашли угрозу. Сейчас я не доверяю даже занавескам.

Кассана заговорила впервые:

— Угроза?

В ее голосе не было удивления.

Только расчет: сколько я знаю, кому сказала, можно ли это использовать.

— Записка без подписи, — ответила я. — Ее положили в мои вещи.

— Во дворцах случаются глупые выходки слуг.

— Слуги редко пишут изгнанным женщинам, что те не должны были выжить.

Миледа побледнела.

На этот раз не слишком наигранно.

— Какой ужас.

Я посмотрела ей в глаза.

— Да. Ужасно, когда человек выживает не по плану.

Она выдержала взгляд.

— Вы намекаете на меня?

— Я наблюдаю.

Кассана поставила чашку на блюдце. Тонкий звук показался громче нужного.

— Довольно. Вы пришли не для взаимных уколов.

— Тогда скажите, для чего.

Я не брала ни чай, ни хлеб, ни фрукты. Сидела прямо, руки держала на коленях. Пусть видят: я не пришла просить места за столом. Я пришла понять, где следующий нож.

Кассана смотрела на меня долго.

— Райгар болен. Его состояние опаснее, чем он признает.

— Знаю.

— Если вы можете помочь, вы должны помочь.

— Я уже начала.

— За условия.

— Да.

— Не слишком ли много требует женщина, которую приняли обратно из милости?

Я улыбнулась.

Без тепла.

— Меня не принимали обратно. Я приехала по кровному договору. Это разные вещи.

Одна из женщин слева, темноволосая, с узким лицом, тихо сказала:

— Но вы жили на границе под чужим именем. Род мог бы задать вопросы.

Я повернулась к ней.

— Назовите ваше имя.

Она растерялась.

— Сорина Веш.

— Сорина, когда женщину лишают защиты рода и отправляют к северной границе, она имеет право жить так, как сумеет. Если род хотел задавать вопросы, ему следовало убедиться, что она доехала живой.

Сорина замолчала.

Миледа мягко вмешалась:

— Никто здесь не желает вам зла, госпожа Тавран. Просто ваше возвращение вызывает тревогу. При дворе помнят прошлое.

— Я тоже.

— Но прошлое не всегда такое, каким кажется из боли.

Вот теперь я поняла, зачем ее посадили напротив.

Миледа не собиралась спорить. Она собиралась растворять факты в мягкости. Делать каждую резкую грань моей истории «сложным прошлым», «неоднозначной болью», «общей ошибкой».

Удобно.

Если все сложно, никто не виноват.

— Мое прошлое довольно простое, — сказала я. — Муж привел другую женщину. Совет назвал меня бесплодной. Меня изгнали. На северном тракте меня оставили умирать. Теперь мое дело в архиве закрыто без отметки о прибытии. Какая часть кажется вам неоднозначной?

Миледа опустила глаза.

Красиво. Сдержанно. Так, чтобы окружающие видели не поражение, а достоинство.

Кассана не стала защищать ее.

— Вы стали жестче.

— Север полезен для характера.

— И для языка, как вижу.

— Язык у меня был и раньше. Просто в вашем доме женщину слушали только тогда, когда она соглашалась.

Кассана чуть прищурилась.

— Вы забываете, с кем говорите.

— Нет. Именно поэтому говорю ясно.

Тишина за столом стала напряженной. Не неловкой, а ожидающей. Женщины смотрели то на Кассану, то на меня. Для них это тоже был завтрак-проверка. Кто встанет сильнее? Мать главы рода или изгнанная, которая вернулась с договором?