Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 86 – Майкл Скофилд

Очень тихо.

Одно дело — спорить о наследном праве. Другое — слышать, что ребенка хотели вытащить из кареты петлей, а мать убить как помеху.

Миледа закрыла глаза.

Слишком вовремя.

— Пятое, — Райгар взял металлический знак, который я бросила во дворе. — На двух нападавших обнаружены знаки хозяйственного дома старшего советника Ирвента Рахтара.

Все взгляды повернулись к Ирвенту.

Тот стоял спокойно.

— Лорд, я уже сказал: знак не доказывает приказ. Я готов предоставить списки служащих, уволенных людей и украденных жетонов за последние годы. Такими знаками пользуются десятки внешних работников.

— Предоставите, — сказал Райгар. — Сегодня.

— Разумеется.

— И шестое. Внутренний архив дела о расторжении моего брака с Эсмирой Тавран содержит нарушения: дело закрыто без отметки о прибытии к северной границе; приложение о позднем отклике пламени отсутствует; малый кровный образец отсутствует; в списке лекарских назначений указан белый сарн по распоряжению Кассаны Кердан.

Теперь зал уже не шептал.

Он молчал.

Потому что каждое слово было ударом не по кому-то одному, а по всей конструкции, на которой пять лет держалась удобная версия прошлого.

Кассана закрыла глаза.

На секунду.

Потом открыла.

— Я готова дать объяснения, — сказала она.

Райгар посмотрел на мать.

— Дадите. Но сначала говорит Мира Тавран.

Я не ожидала этого.

Нет, по договору у меня было право. После всего, что случилось, меня обязаны были выслушать. Но одно дело — право на бумаге. Другое — когда глава рода сам дает тебе слово перед теми, кто когда-то молчал, пока тебя лишали всего.

Я вышла вперед.

Нарен дернулся за мной, но я положила ладонь ему на плечо.

— Останься с Тавией.

— Нет, — сказал он.

Не громко.

Но весь зал услышал.

Я повернулась к нему.

— Нарен.

Он поднял на меня глаза.

— Они говорят обо мне. Я буду рядом.

Мне хотелось увести его. Закрыть. Поставить стену из себя, Тавии, всех дверей и замков, какие только можно найти.

Но это снова было бы решение за него.

Я вспомнила слова Райгара: если речь о его теле, он тоже должен иметь право сказать нет.

Теперь речь была о его жизни.

— Хорошо, — сказала я. — Рядом. Но если станет тяжело, сразу говоришь.

Он кивнул.

И пошел со мной.

Мы остановились перед столом писаря. Я положила на него копии документов: договор, архивный журнал, акт о пропаже, список настоев, записку с угрозой, знак нападавшего.

Потом повернулась к залу.

— Пять лет назад я уже стояла перед Советом рода Кердан. Тогда мне сообщили, что я бесплодна, бесполезна для рода и опасна для родового пламени. Мне не дали проверить документы. Не дали задать вопросы жрецам. Не дали времени на защиту. Мой муж стоял рядом с женщиной, которой уже передали браслет жены главы рода.

Миледа не шевельнулась.

Я не смотрела только на нее. Я смотрела на всех.

— В тот день меня лишили дома, имени и защиты. В документах было сказано, что меня доставят к северной границе. Но карета не дошла до поста. Меня оставили на старом тракте. Без теплой одежды, без охраны, без помощи. Я была беременна.

Последние слова разошлись по залу, как трещина по стеклу.

Райгар не отвел взгляда.

Он уже знал. Но услышать это при всех — другое.

Кассана побледнела.

Ирвент впервые стал совсем неподвижным. Не спокойным — именно неподвижным.