Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 89 – Майкл Скофилд

Голос у Миледы был мягким, но больше не беспомощным.

Она выбрала момент точно: после признания Райгара, после слов Кассаны, когда зал был потрясен и готов хвататься за любую иную версию.

— Я не отрицаю, что госпожа Тавран пережила тяжелое, — продолжила она. — Но разве это дает ей право решать судьбу рода? Разве мать, которая скрывала мальчика от отца, может единолично определять, кто к нему приблизится? Разве мы уверены, что она защищает его, а не использует как щит против всех нас?

Я почувствовала, как Нарен напрягся.

Вот ее удар.

Не по мне.

По материнству.

Сделать меня не защитницей, а женщиной, которая прячется за ребенком.

— Осторожнее, Миледа, — сказал Райгар.

Она посмотрела на него с болью, которую почти можно было принять за настоящую.

— Я осторожна. Я просто задаю вопрос, который все боятся произнести. Если мальчик — твой сын, почему она молчала? Почему не написала? Почему не дала тебе шанса узнать?

Это был хороший удар.

Справедливый для тех, кто не видел северный тракт и не просыпался в крови после попытки сохранить беременность.

Я не стала ждать, пока Райгар ответит.

— Потому что боялась.

В зале стало тише.

Миледа повернулась ко мне.

Я сказала громче:

— Да. Я боялась. Не буду изображать святую, которая пять лет молчала только из высокой мудрости. Я боялась, что Райгар не поверит. Боялась, что род, который уже признал меня бесплодной на бумаге, признает моего ребенка своим на другой бумаге и заберет. Боялась Кассаны, жрецов, Совета. Боялась Миледы, которая носила мой браслет. Боялась, что если протяну руку, мне отрубят не руку, а последнюю возможность быть матерью.

Мой голос не дрожал.

Не потому, что мне было легко.

Потому что правда иногда держит лучше гордости.

— Я злилась. Я ненавидела Райгара. Я не хотела, чтобы он имел даже слово рядом с моим сыном. Это тоже правда. Но если кто-то хочет судить меня за то, что я пять лет защищала ребенка после того, как меня беременную оставили умирать, пусть сначала скажет, где был его закон, когда я лежала в снегу.

Никто не сказал.

Миледа тоже.

Тавия тихо произнесла:

— Хорошо.

Я не обернулась, но это короткое слово дало мне больше сил, чем весь зал мог бы отнять.

Ирвент снова взял слово.

— Все сказанное требует проверки. До ее завершения я предлагаю временную меру: мальчик остается в резиденции под совместной защитой матери, главы рода и Совета. Госпожа Тавран не покидает резиденцию без разрешения, но сохраняет право присутствовать при сыне.

Я рассмеялась.

Тихо.

Без радости.

— Как быстро убийство на тракте превратилось в запрет мне выходить.

— Это мера безопасности.

— Нет. Это клетка с тремя красивыми замками.

Райгар сказал:

— Отклонено.

Ирвент повернулся к нему.

— Лорд, вы действуете под влиянием вины.

— Возможно. Но вина сейчас помогает мне видеть то, что раньше я не видел.

— Род не может зависеть от вашей личной боли.

— Род пять лет зависел от вашей тишины. Мне хватило.

Это было первое прямое столкновение между ними.

Я видела, как люди в зале поняли: власть внутри рода двинулась. Не сменилась. Но прежняя опора Ирвента больше не была несокрушимой.

Писарь едва успевал записывать.

Дамир подошел к столу и положил новый лист.

— Акт о пропаже документов, заверенный мной как хранителем. Также журнал доступа за последний год.