Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 90 – Майкл Скофилд

Райгар взял лист.

— Читайте.

Дамир прочел имена.

Ирвент Рахтар. Миледа Сайрис. Хранитель архива. Жрец Ортан. Кассана Кердан. Писарь Нертан.

Миледа резко подняла голову.

— Я присутствовала при общей проверке, как будущая хозяйка рода. Это было законно.

— Будущая, — сказала я. — Очень удобное слово. Дает доступ, но не ответственность.

Она посмотрела на меня с ненавистью.

На этот раз не спрятала до конца.

Наконец.

Я устала от ее улыбок.

Райгар распорядился:

— Все перечисленные остаются в резиденции до окончания внутренней проверки. Без доступа к архиву, родовому залу и гостевому дому Миры Тавран.

Ортан возмутился:

— Старший жрец не может быть отстранен от родового зала.

— Может, если начал незаконный обряд.

— Это святотатство.

— Святотатство — использовать пламя против ребенка.

Жрец замолчал, но в его глазах было не поражение. Вражда.

Я запомнила.

Такие люди не отступают, когда проигрывают слово. Они ищут обряд, древний пункт, закрытую дверь и ночь без свидетелей.

Слушание длилось еще час.

Пленных привели по одному. Первый молчал. Второй, тот, что говорил мне фразу из записки, заявил, что действовал «ради сохранения наследника». На вопрос, кто дал приказ, он отказался отвечать, но по лицу Ирвента я поняла: этот человек не был случайным фанатиком. Он знал, за кого молчит.

Тела на тракте приказали доставить в резиденцию. Знаки описать. Оружие изъять. Карету осмотреть. Все верно, все по порядку.

Но я не верила порядку.

Порядок уже однажды прикрыл мое исчезновение.

К концу слушания Нарен едва держался на ногах. Я видела, как он борется со сном и усталостью. Слишком много взрослых слов, слишком много взглядов, слишком много родового пламени рядом.

Я наклонилась к нему.

— Еще немного.

Он кивнул.

— Я выдержу.

Не должен, хотела сказать я.

Но промолчала.

Он уже выдерживал.

Наконец Райгар объявил:

— До завершения проверки Нарен Тавран остается под защитой договора. Его место проживания определяет мать. Попытки приблизиться к нему без ее согласия будут считаться угрозой наследнику и нарушением приказа главы рода.

Ирвент поднял брови.

— Вы уже называете его наследником?

Райгар посмотрел на Нарена.

— Я называю его ребенком, которого родовое пламя признало кровью. Слово «наследник» пусть не трогают те, кто еще не доказал, что умеют видеть в нем человека.

Это было сказано правильно.

Очень правильно.

И потому больно.

Потому что правильные слова стали приходить от него только тогда, когда прошлое уже нельзя было переписать.

Слушание закончилось не миром.

Перемирием.

Нас проводили в гостевой дом. На этот раз не как гостей, не как беглецов и не как обвиняемых. Скорее как людей, рядом с которыми теперь опасно стоять без выбранной стороны.

У дверей Райгар остановился.

— Мира.

Я повернулась.

Нарен уже почти спал на руках Тавии. Она держала его, ворча, что мальчик тяжелый, как мешок зерна, но никому не позволяла помочь.

— Что?

Райгар говорил тихо, чтобы слышала только я:

— Сегодня я сказал не все, что должен. Но впервые сказал достаточно, чтобы они поняли: я больше не буду прикрываться их решениями.

Я смотрела на него.

Усталого. Бледного. С потемневшей линией пламени у горла. Мужчину, который публично признал вину и все равно не стал безопасным просто от этого.

— Не для меня говорите дальше, — сказала я. — Для дел.