Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 51 – Виктор Громов

— Женщины, которые пришли в этот Зал за голосом, не становятся моей собственностью на выходе.

После этого две свечи зажглись сами.

Яра видела.

И запомнила.

Её собственная усталость становилась странной. Она приходила волнами: то накрывала так, что хотелось сесть прямо на каменный пол и закрыть глаза, то отступала перед очередным голосом, очередной печатью, очередной чужой фразой: “он сказал, что я сама согласилась”, “Совет подтвердил без меня”, “род решил, что ребёнку будет лучше”, “мне велели молчать до пересмотра”.

Эти истории отличались именами, титулами, возрастом детей, богатством домов.

Но шов был один.

Чужая строка в женской клятве.

К середине предрассветного часа Яра уже видела его почти сразу. Не потому, что стала всесильной. Нет. Она ошибалась, спрашивала Варсу, сверяла линии с книгами, иногда не понимала и откладывала запись до свидетелей. Но после печати Талисы в ней словно открылось новое зрение: если клятва звучала не голосом женщины, а голосом рода, брачная печать отзывалась холодным дрожанием под кожей Яры.

Это пугало.

И давало силу.

В очередной раз, когда Варса открыла перед ней родовую книгу Ворнов, Яра увидела знакомую серую вставку.

— Здесь, — сказала она.

Талиса подошла ближе.

— Где?

Яра указала не пальцем, а свечой, как велела Варса.

— Между правом матери и правом рода. Слово добавлено после заключения брака. Видите, линия не уходит в начальную печать. Она пришита сбоку.

Талиса смотрела на страницу, и лицо её менялось. Не от облегчения. От осознания.

— Значит, я не безумна.

Яра подняла на неё взгляд.

— Вы не были безумны и до того, как Зал показал строку.

Талиса сжала губы. Потом кивнула.

Словно это тоже надо было записать.

Нокс, стоявший у арки с Корвином, услышал. Его взгляд задержался на Яре дольше обычного. Она почувствовала это почти кожей и заставила себя не оборачиваться сразу. Но всё-таки обернулась.

Он не улыбался.

В его глазах было то, что трудно было назвать одним словом. Гордость? Нет, слишком личное. Уважение? Да, но не только. Он смотрел так, будто видел, как из чужого унижения рождается сила, и понимал: эту силу нельзя удержать в руках. Можно только стоять рядом и не мешать ей становиться собой.

Яра первой отвела взгляд.

Потому что от этого взгляда становилось слишком тепло в месте, где ещё лежали осколки брака.

Варса хлопнула книгой.

— Первая запись завершена. Клятва Талисы Ворн принята к разбору. До ответа Зала ребёнок не может быть передан роду Ворн без личного слова матери.

Талиса закрыла глаза. Слёзы снова выступили у неё на ресницах, но на этот раз она улыбнулась — слабой, неверящей улыбкой.

— Я могу увидеть сына?

— Когда будет безопасно, — сказал Нокс.

Яра посмотрела на него резко.

Он понял без слов.

— Я не запрещаю. Я говорю о дороге. Люди Ворна уже, скорее всего, ищут её.

Талиса побледнела.

— Они придут сюда?

— Да, — ответил Нокс.

— И вы их остановите?

— Если Зал не сделает это раньше.

Варса сухо добавила:

— Зал любит, когда живые сначала сами проверяют свои обещания.

Яра поднялась из-за стола. Ноги отозвались тяжестью, но она не позволила себе опереться на камень. Если сядет слишком глубоко в усталость, потом будет трудно встать.

— Корвин, сколько людей у ворот?

— Наших — двенадцать у внешней линии, ещё шесть у нижней дороги. Люди Орн всё ещё наблюдают, но ближе не подходят. Дайров пока нет.