Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 64 – Виктор Громов

В них не было победы.

Не было самодовольства.

Был страх.

И что-то ещё, настолько сильное, что Яра невольно сделала шаг назад.

Пламя не позволило.

Оно не держало её. Не обжигало. Просто осталось между ними, ясное и неумолимое, пока на стене проступали слова старого Зала:

“Пепельная печать принята не как временная. Клятва отозвалась истинной парой.”

Яра услышала, как где-то у входа резко распахнулись двери.

Холодный рассвет ворвался в зал.

На пороге стоял Мортан Дайр.

Он видел всё.

Пепельный свет между Ярой и Ноксом. Свечи. Раскрытую книгу. Слова на стене.

И самое страшное — он видел лицо Яры в тот миг, когда весь Зал объявил, что враг её мужа может быть её истинной парой.

Мортан стоял на пороге старого Зала так неподвижно, будто рассвет застал там не живого дракона, а высеченную из чёрного камня статую.

Только глаза выдавали, что он жив.

В них горело золото.

Не ровное пламя родовой власти, не холодная княжеская ярость, которую Яра привыкла видеть за годы брака, а нечто иное — дикое, нерасчётливое, почти болезненное. Мортан смотрел не на Нокса, не на свечи услышанных клятв, не на женщин, застывших у южной арки. Он смотрел на пепельный свет между Ярой и Ноксом.

На слова старого Зала.

“Пепельная печать принята не как временная. Клятва отозвалась истинной парой.”

Яра чувствовала эти слова кожей. Они не просто горели на стене — они будто вошли в сам воздух, в трещины камня, в белый свет свечей, в тишину, которая теперь не принадлежала никому из живых.

Истинная пара.

После того, что случилось в Высоком зале Дайров, само слово “истинная” звучало для неё не как чудо, а как ловушка.

Им Мортан оправдал предательство.

Им Сибилла вошла к чужой чаше.

Им Совет пытался вычеркнуть три года её брака и назвать это волей пламени.

Теперь старый Зал произносил почти то же самое — только о ней и Ноксе.

Нет.

Внутри всё поднялось против этого слова прежде, чем Яра успела подумать. Нет. Не снова. Не новая печать. Не новый мужчина, которому древняя магия якобы отдаст право стоять ближе, чем она позволит сама. Не новая связь, которая появится на стене раньше, чем в её сердце успеет родиться хоть что-то, кроме страха, усталости и злости.

Она сделала шаг назад.

Пепельный свет дрогнул, но не удержал её.

Нокс сразу отступил тоже.

Этот маленький жест ударил сильнее, чем если бы он попытался взять её за руку. Яра ожидала чего угодно: вопроса, торжества, попытки успокоить, объяснить, использовать момент перед Мортаном. Но Нокс просто отступил, словно первое, что понял после вспышки печати, было не “она моя”, а “ей нужно пространство”.

Мортан это увидел.

И в его лице что-то стало страшнее.

— Убрать его от неё, — произнёс он.

Голос был тихим.

Так тихо, что несколько женщин в зале вздрогнули сильнее, чем от крика.

Корвин и люди Пепельного края у дверей мгновенно шагнули вперёд. Стражи Дайров за спиной Мортана тоже двинулись, но внешняя арка вспыхнула красным, и старый камень под ногами незваных воинов загудел предупреждением. Аврел Рон появился за плечом Мортана — бледный, злой, с посохом в руке, будто сам рассвет оскорбил его тем, что пришёл без разрешения Совета.

Нокс повернулся к Мортану.

— Ты вошёл без согласия Зала.

— Я вошёл за своей женой.

Яра вздрогнула.