Книга Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага, страница 94 – Виктор Громов

— И меня?

— И вас.

— Я не выдержу Ремана при всех родах.

— Возможно.

— Вот так просто?

— Нет. Ничего не просто. Но если вы не выйдете сами, он снова выйдет вместо вас.

Сибилла отвела взгляд.

Несколько мгновений она молчала, потом вдруг тихо сказала:

— Когда я была маленькой, меня учили входить в зал так, чтобы мужчины замечали мою мягкость, а женщины — мою безопасность. Никогда не спорить первой. Никогда не звучать умнее старшего мужчины. Никогда не задавать вопрос, ответ на который может смутить род. Я думала, это воспитание. А теперь понимаю, что меня готовили не к жизни, а к удобной лжи.

Яра не стала смягчать ответ.

— Тогда сегодня вы впервые войдёте иначе.

Сибилла посмотрела на неё.

— А если я сорвусь?

— Сорвётесь. Потом продолжите.

Варса неожиданно улыбнулась краем губ.

— Вот теперь вы говорите как женщина, которая не путает смелость с отсутствием страха.

Яра не ответила.

Она чувствовала страх. Слишком ясно. В руках, в дыхании, в странной тяжести под сердцем, в памяти о Мортане, который говорил “я заберу тебя через Совет”. В мысли о Ноксе, которому придётся смотреть ей в глаза после признания. В понимании, что большой суд — это не красивая победа, а место, где её разорвут словами, если она даст им слабую нить.

Но страх больше не был поводом отступать.

Он стал доказательством, что идти нужно именно туда.

Нокс ждал её не в темнице.

Палата не посмела назвать его заключённым. Вместо этого его разместили в северной гостевой башне при городском доме Совета: с окнами, охраной, письменным столом и запретом пересекать внешнюю черту до вечернего заседания. Красивая клетка, как сказала бы Варса. Такая, где дверь не заперта железом, но каждый шаг наружу превращается в нарушение закона.

Яра прибыла туда открыто.

Не одна. С Варсой, Сибиллой, Корвином, двумя писцами Пепельного края и чёрной плитой, укрытой тёмной тканью. Охрана у входа попыталась было задержать их, но Яра назвала себя хозяйкой старого Зала и потребовала внести в протокол отказ пустить носительницу наследной искры к её названному защитнику до большого суда.

Охрана пропустила.

Слова “в протокол” начинали действовать на людей Совета почти так же, как огонь на сухую траву.

Нокс поднялся, когда она вошла.

Он стоял у окна. На столе перед ним лежали бумаги, но чернила в чернильнице не были тронуты. Значит, не писал оправдания. Не составлял план защиты. Не отправлял тайных распоряжений, как мог бы сделать человек, привыкший играть заранее.

Или уже отправил раньше.

Теперь Яра не позволяла себе доверять ни одному выводу сразу.

— Яра, — сказал он.

Не княгиня.

Не госпожа Зала.

Имя прозвучало тихо.

Больно.

Сибилла осталась у двери. Варса тоже. Корвин закрыл створку изнутри и встал рядом с ней, как молчаливая тень. Они не вмешивались, но присутствовали. Не как свидетели личной сцены. Как напоминание: теперь ни одна важная правда не должна оставаться наедине, где её потом перепишут.

Яра подошла к столу.

— Вы сказали, что расскажете всё.

Нокс посмотрел ей в глаза.

— Да.

— Начните с того, что не сказали в Палате.

Он не сел. Она тоже.

— Когда я получил приглашение Дайров на подтверждение брачной клятвы, я уже знал, что Совет готовит разрыв вашего брака.

Сибилла едва слышно вдохнула у двери.

Яра не шелохнулась.