Книга Пункт назначения 1991. Целитель, страница 32 – Виктор Громов

Очень скоро кольцо отправилось в гости к русалкам, а девчонки вернулись ко мне, сели рядышком.

— Все, — сказала Вера.

Развязала платок, ухватила сквозь ткань карту, стянула с головы. Посмотрела на искромсанный ножницами кусок бумаги. За это утро карта словно вылиняла. Казалась она потертой, совсем старой.

— Интересно, — задумчиво произнесла девушка, — а платок тоже надо сжечь? Или только карту.

Вика пожала плечами. Они переглянулись, и обе уставились на меня. Ответа у меня не было. Я честно признался:

— Не знаю. Про платок там ничего не говорилось.

— Про кольцо тоже, — пробурчала Вера. — Так что лучше и его в огонь. Где там Влад?

Она оглянулась.

— Заблудился что ли?

Я поднялся.

— Пойду, гляну.

Далеко идти не пришлось. На парня я наткнулся почти сразу. Он обламывал ветви у сухой упавшей березы. Мне обрадовался, как родному. Попросил:

— Помоги, одному мне все это не допереть.

Рядом с ним действительно возвышалась внушительная куча хвороста. Я подхватил половину, спросил:

— Куда тебе столько? Пионерский костер решил запалить?

Влад сломал последнюю ветку, уложил ее в остатки кучи, поднял свою часть, пошел вперед.

— А почему бы и нет? — Бросил он через плечо. — Пусть девчонки порадуются. Только мы с тобой натуральные лохи — не догадались с собой хотя бы сосисок захватить. Сейчас бы нажарили…

Он мечтательно причмокнул.

— Ничего, — обнадежил я, — в следующий раз нажарим.

Кто тогда мог предположить, что следующего раза не будет…

Навь распахнулась мне навстречу, словно, была безумно рада меня видеть, словно, успела заждаться. Подтолкнула мягкими лапами, прошептала в спину: «Быстрее, быстрее!»

Я шагнул туда, где в прошлый раз висела призрачная карта и оказался в знакомой деревенской избе. Баба Дуся, наряженная в праздничное васильковое кримпленовое платье, хлопотала у стола. Сразу вспомнилось, что похожее платье было и у моей бабушки. Надевала она его, только когда встречала дорогих гостей.

Правда, рады мне здесь были не все. На печи сидел надутый Васенька, гудел на низкой ноте, как неисправный динамик, и пускал из глаз алые искры. Выглядело это устрашающе. Я обошел печку стороной и сразу направился к столу. Ну его, пусть гудит, пусть злится. В конце концов, я не к нему пришел.

Баба Дуся поставила на стол большое блюдо, накрытое вафельным полотенцем, поправила нарядные чашечки в цветочек, расписной кобальтовый заварник и обернулась.

— Доброй ночи, Олег, — произнесла она неожиданно ласково, без привычных шуточек и подначек.

Я мельком глянул на светлое окно. Там был по-прежнему день. Во дворе цвели золотые шары. По забору задорно прыгала птаха, косила на нас глазом-бусинкой. Навь не менялась. В ней всегда царило лето. Ответ мой прозвучал странно:

— Доброй ночи.

— Получилось-таки…

Она скорее не спросила, а просто отметила свершившееся.

— Получилось, — подтвердил я.

Бабка откинула угол полотенца, налила в чашку чая, переставила ко мне поближе.

— Ешь, — велела она, — мой дом должен к тебе привыкнуть. Не зря же на Руси гостей издревле встречали хлебом-солью. Все имеет свой смысл. Ешь.

На блюде лежали румяные пироги. Я не стал ломаться, взял один, откусил. Внутри оказались грибы с яйцом. Некстати вспомнился бородатый анекдот про тещу, которая не хотела есть грибы. Я покосился на бабку, заметил у нее на лице откровенную ухмылку и откусил еще кусок.