Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 114 – Виктор Громов

— Вы чего это такие загадочные? Вы чем там занимались.

Вика фыркнула, а я решил успокоить парня:

— Чай пили с печеньем.

— Вдвоем?

Нет, с Раисой Федоровной. У Вики чудесная мама.

— А еще, — вмешалась девчонка, — Сережа ее посмотрел…

Она сделала театральную паузу. Славка взорвался:

— Слушайте, я вас обоих пришибу. Что там с тетей Раей? Что ты увидел?

Вика ответила за меня:

— Никакой болезни у нее нет.

— Хо-хо! — Славка воспрянул духом. Потер руки, принялся заводить машину. А потом вдруг сказал заговорщически: — Это дело непременно нужно обмыть!

Ночь… Интересно, в этой жизни мне хоть раз дадут выспаться нормально? Сразу возник вопрос, а с телом моим что? Остается оно на кровати, когда я попадаю сюда? Или исчезает? Я тут же сам себе ответил, что, вероятно, остается. Иначе бы кто-то да заметил уже мое отсутствие по ночам.

Мои размышления были прерваны демонстративным покашливанием. Баба Дуся хлопотала у печи. Сегодня она была ироничной, но вполне себе доброй. От давешней злобной ведьмы не осталось и следа. По комнате разносился аромат горячих пирожков.

За окном вечный день. Кота не видать. Вокруг царит полнейшее благолепие. Я почувствовал себя любимым внучком, пришедшим в гости к обожающей бабушке. По сути дела, так оно и было.

— Чего встал? — баба Дуся не могла долго играть добрую роль. — Проходи, садись. Чай пить будем.

Я не сделал ни шага, волшебная реальность сама перенесла меня сквозь помещение и поместила за стол. Вот только что стоял, раз, и уже сижу. Рядом миска с пирогами, накрытая льняной салфеткой. Вместо обещанного чая стакан и кувшин молока.

Мне захотелось повредничать.

— А чай где? — Спросил я.

— Пей, что дают, — беззлобно парировала старуха. — А чай, что с него толку? Так, желтая водица…

Я подозрительно на нее покосился. Желтой водицей лично моя бабушка называла нечто совсем другое. Баба Дуся вновь прочла мои мысли, счастливо рассмеялась, подвинула миску ко мне, произнесла:

— Ешь, не бойся, здесь все полезное. С моей едой ты впитываешь мою силу. Чем больше съешь, тем лучше.

Хотелось верить, что она не врет. Впрочем, врать ей было незачем. По крайней мере, пока.

— И потом тоже, — сказала она.

Я вдруг спросил:

— Почему вы не помогли мне тогда, в семьдесят восьмом?

Она не стала юлить, посерьезнела.

— Не могла. Это твой путь, ты должен был пройти его до конца. Считай это платой за могущество.

Я едва не заржал, с трудом проглотил молоко, отложил пирог.

— Хороша плата. Я думал, что схожу с ума…

— Не сошел? Вот и славно.

В ней не осталось ни грамма иронии. Она наставила на меня палец:

— Запомни, каждому дается по силам его. Никто не получает больше, чем способен выдержать. Разве что за грехи.

Прозвучало это излишне пафосно. И я мог бы вполне с ней поспорить, но не стал. Зачем? Что это изменит?

Баба Дуся опять услышала и довольно кивнула.

— Ты ешь, ешь, — подбодрила меня она, — а я буду говорить.

В руку мою сам собой лег новый пирожок. Я его укусил и принялся жевать, не ощущая ни вкуса, ни начинки. Это тоже было неважно. Ведьма говорила.

— За дочку тебе спасибо. За внучку буду благодарить позже.

Я хотел ее спросить, а здесь-то с какой стати благодарность? Но понял, что тело вновь не подчиняется мне. Я мог только есть, пить и слушать. Все прочее осталось там, в реальности.