Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 87 – Виктор Громов

Макс сразу опомнился и моментально озверел.

— Отойди, — рыкнул он на девчонку, — я эту суку сейчас пристрелю!

Он лапнул кобуру, пытаясь достать макаров. Стало видно, что не шутит.

— Стоп!

В голосе Вики прорезалось столько металла, что замерли все. И пес тоже.

— Стоп! — Повторила она уже спокойнее. — Пса ты не убьешь. Он теперь мой. Я у тебя его заберу. Ты нам должен, не забыл?

Макс решил обидеться и возмутиться:

— За что это я вам должен?

— За все.

Девчонка задвинула пса за себя. И тот послушно притаился, словно понимал, в чем дело. Вика начала перечислять, загибая пальцы:

— За вытрезвление, за пистолет, за то, что покормили пса, за то, что делали твою работу. — Она слегка подалась вперед и показательно выгнула бровь. — Мало?

Макс скис. Уселся на стул, глянул на бутыль, переждал очередной рвотный позыв, проворчал:

— Без первого я бы вполне обошелся.

— Не обошелся бы, — отрезала Вика, — хочешь узнать, сколько тебе жить осталось, если не завяжешь?

Участковый судорожно сглотнул, облизал губы, кивнул и совершенно непоследовательно выпалил:

— Не хочу.

Я решил поддержать девчонку. Вспомнил вдруг, как говорила цыганка. Принял умный вид.

— А зря. У тебя все на ладонях написано.

— Где?

Макс выставил перед собой руки и уставился на них.

— Знаешь где линия жизни?

— Вот?

Сказано это было то ли вопрошающе, то ли утвердительно. Участковый ткнул пальцем в левую ладонь и, как ни странно, попал куда надо — прямехонько в линию жизни. Я усмехнулся.

— Точно. На левой руке, то что отмерено тебе от рождения.

Он сразу расцвел.

— Ух ты! На мой век хватит. — И снова выхватил взглядом бутылку.

Я решил его добить. Почему-то был уверен, что не ошибаюсь.

— А на правой то, что ты сотворил с собой сам. А теперь сравни.

И сразу понял, что угадал. Физиономия Макса приняла неописуемое выражение.

— Как же так? — Пролепетал он, пытаясь пальцем стереть линию с правой ладони. — За что же это?

Он уставился на меня с надеждой и недоумением. И я довел мысль до конца:

— Правая все время меняется. Бросишь пить, сам увидишь, как начнет расти. Не бросишь — не обессудь.

Макс подхватил бутылку, ринулся к окну, запустил ее наружу, как гранату. Сразу послышался звук бьющегося стекла.

— Мамой клянусь, — сказал он, — больше ни капли.

Мне очень хотелось ему верить, но получалось плохо. За спиной кто-то шумно вздохнул. Я обернулся и поймал взглядом Лиса. Тот тоже пялился на свои ладони, и вид при этом был у него ошарашенный донельзя.

Пса нам отдали безропотно. Макс не пытался больше спорить и доставать пистолет не пытался тоже. К ошейнику привязали бельевую веревку — поводков в этом доме не водилось. Тащить за собой тяжеленую цепь Вика отказалась наотрез. Уже на улице она спросила:

— Как хоть его зовут?

— Зовут?

Вопрос поставил участкового в тупик. Он сдвинул фуражку на ухо, почесал затылок. Выдал немудреное:

— Да хрен его знает! Имя я ему как-то того…

И развел руками. Вика разозлилась, сверкнула глазами. Слава это сразу уловил, обнял ее за плечи, сказал успокаивающе:

— Него, мы ему имя сами придумаем.

Девчонка намотала веревку на кулак, приказала псу:

— Пошли, нечего нам тут делать.

И ушла не прощаясь. Макс виновато пожал плечами, протянул руку Лису, пробормотал:

— Вы это, мужики, ведьму свою утихомирьте, а то я ее боюсь…