Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 92 – Виктор Громов

— Поставь его. — Приказал я.

Меня не рискнули ослушаться. Насколько был силен мой гнев, настолько силен был и ее страх.

— Вика, займи мальчика.

— Сейчас.

Она подхватила мальчишку на руки, прижала к себе.

— Пойдем!

Я схватил воровку за рукав и потащил к дому, как козу на веревке. В голове билась мысль: «Это нельзя оставлять, как есть. Что будет с мальчиком при такой матери? Что будет с ним рядом с ее собутыльниками?» Я прекрасно знал ответ — ничего хорошего. Нет у него никого будущего! В лучшем случае, детдом. В худшем… Об этом мне думать не хотелось.

Книга была со ной согласна. Свечение ее сменилось тревожно-алым.

— Сереж, — робко проговорила нам вслед Вика, — ты чего задумал?

— Ничего, — отрезал я, — лечить ее буду. Нельзя это так оставлять.

— Спятил? — Моя помощница у не стеснялась в выражениях. — Чокнулся совсем? Тебе нельзя! Ты сегодня столько сил потратил?

— Плевать!

Я затащил онемевшую от испуга бабу на крыльцо.

— Сереж, — Вика буквально впихнула пацана в руки Владу. — Погоди. Да погоди же…

Она ринулась следом, а я не стал ей мешать.

— Ты не справишься сам. Тебе моя помощь потребуется.

Она была права. Только и ее силы не безграничны. И мне не нравилась идея, использовать ее снова в качестве запасной батарейки.

— Не надо, Вик…

— Надо. Мне не хочется тебя хоронить. Меня тогда бабушка не простит…

Это была правда.

— Хорошо, — согласился я. — Только в пол силы. Мы ей сегодня дадим первую установку. А потом долечим.

— Согласна. — Сказала девчонка и протянула мне руку.

Я пожал ее ладонь, скрепляя договоренность. Книга снова сменила свет на золотой. Баба громко икнула, прикрыла рот ладонью, вылупила глаза.

«Как бы не обмочилась!» — подумал я. Но нет, обошлось.

* * *

На стул горе-пациентку пришлось усаживать почти силком. Нет, она не сопротивлялась. Просто, словно закаменела. Просто почти не слышала слов. Вика притащила ей с кухни отвар, которым совсем недавно отпаивала Влада. Заставила выпить целую чашку.

Зелье пошло на пользу. На щеках женщины появился румянец. Глаза оживились. У нее даже хватило духу спросить:

— Что вы со мной собрались делать?

— Ничего, — я не собирался с ней церемониться, но и пугать раньше времени не хотел, — лечить мы тебя, — я с трудом сдержал рвущийся наружу эпитет, — будем. Нельзя так жить дальше.

— А я не жалуюсь! — Взъерепенилась она. — А меня все устраивает!

— Да? — Вика стала ехидной. — Еще скажи, что в детстве ты именно о такой жизни мечтала!

Пациентка слегка притихла, но от своего не отступила:

— А что не так? Жизнь, как жизнь! И дом есть, и дите! И муж! Не хуже, чем у других!

Она попыталась встать. Вика оказалась быстрее, надавила ей на плечи, возвращая обратно.

— А будет лучше. Все, хватит болтовни.

Это она уже сказала мне.

— Держи ее, я принесу свечи, спички, стакан.

— И воду не забудь! — Напомнил я.

— Не забуду.

Девчонка скрылась в сенях. Я же спросил пациентку.

— Когда пила последний раз? Сколько и чего?

Баба наконец-то поняла, к чему идет, и это ей не понравилось.

— А тебе какое дело? — Взвизгнула она.

Я пожал плечами. И правда, какое? Черт его знает, зачем я задал все эти вопросы? Скорее всего, по старой врачебной привычке.

— Никакого, — согласился я, — то, что мне нужно, я сделаю и без ответов.

Откуда-то извне пришло понимание, что делать дальше. Меня это даже не удивило. Не было у меня сил удивляться всякой ерунде. Я положил пациентке одну ладонь на затылок, другую на лоб. Представил, что руки мои становятся горячими, что через них течет тепло. Доброе, снотворное тепло. Исцеляющая энергия.